— Мы можем навредить ребенку!
— Да не жалко! — прорычала Амалиниииэ. — Не добралась до его папаши, так пусть хоть его отпрыск пострадает!
— Дорогая, как ты можешь так говорить, ведь это и твой ребенок!
Амалиниииэ поморщилась. Плаксивой и капризной полагалось быть ей, но они словно поменялись ролями и Миониалиоуэль Три Стрелы в последнее время все ныл и жаловался. Тогда как в Амалиниииэ бушевал неутолимый жар желания.
— Зачем ты только уговорил меня его оставить.
— Потому что он твой ребенок, поэтому я заранее люблю его! Но дорогая, я не могу шесть раз подряд, даже с зельями, я же не Бранд какой-нибудь!
— Да чтоб он сдох твой Бранд! — внезапно разозлилась Амалиниииэ.
Пнула Миониалиоуэля и того снесло с роскошной королевской кровати.
— Стража! — закричала Амалиниииэ.
Хранители Деревьев, элитная королевская стража и гвардия, немедленно ворвались в спальню и тут же потупили глаза. Амалиниииэ ухмыльнулась довольно, все-таки она стояла на кровати полностью обнаженная, но в то же время внутри она ощутила разочарование. Ей вдруг захотелось, чтобы эти крепкие, сильные эльфы смотрели на нее с обожанием, тоже разделись и взяли ее вдвоем… нет, лучше втроем, прямо здесь, на бывшей кровати маменьки, чтоб ее на небесах перекосило!
— Схватить Миониалиоуэля Три Стрелы и казнить его прилюдно!
Миониалиоуэль, тоже обнаженный, приподнялся, готовясь к драке, но ни один из Хранителей не сдвинулся с места. Амалиниииэ топнула ногой, правда кровать погасила все звуки, и губы Миониалиоуэля дрогнули, словно он собирался усмехнуться.
— Ну же! Вы давали клятву слушаться меня!
— Мы давали клятву хранить вас и королевство, — поклонился один из стражей.
Все они продолжали смотреть в пол, что необычайно бесило сейчас Амалиниииэ.
— Я — королева или нет?
— Вы — королева, но вы же и Защитница Леса. Прошу вас, ваше величество, одумайтесь.
— Вы боитесь его? Не бойтесь, он деградировал и уже… — Амалиниииэ сделала короткую паузу, — … не опасен.
Вообще-то она хотела сказать «ничего не может», но все же это было неправдой. Просто по мере роста живота в ней нарастала похотливость, словно ребенок там унаследовал все самое дурное от Минта! Вначале Миониалиоуэль радовался, затем старался, как мог, затем в ход пошли зелья и теперь вот он окончательно выдохся.
— Ваше Величество, в жителях Алавии и без того нарастает недовольство, а если вы казните такого уважаемого героя, как Три Стрелы, прилюдно, не выдвинув достоверных обвинений, то все может закончиться плохо.
— Я потребую суда героев! — вдруг заявил Миониалиоуэль.
— Герои Алавии исполнят волю своей королевы!
Злость и зуд между ног не проходили, только усиливались, и Амалиниииэ поняла, что сейчас окончательно потеряет голову. Как ни противно ей было подражать маменьке, но вот ее всегда слушали! Она всегда была холодна и высокомерна, говорила и эльфы бежали выполнять ее приказы.
Она метнула взгляд в зеркало напротив и тихо вздохнула. Торчащее пузо, увеличенные груди с набухшими сосками, пятна по всему телу, растрепанные волосы, какая она королева? Торчит тут обнаженная на глазах у своих подданных, да еще и мечтает о том, чтобы они навалились на нее втроем!
«Королева должна быть недосягаема и возвышена, как небеса», опять зазвучал в ушах голос маменьки.
— Ваше Величество, — снова поклонился старший из Хранителей.
— Что на этот раз? — устало вздохнула Амалиниииэ. — В чем я еще не властна в своем королевстве?
— Если хоть слово о том, что вы осудили Три Стрелы несправедливо, достигнет ушей героев, кто-то из них обязательно приедет провести расследование и мы все окажемся бессильны.
— Разве герои не подчиняются королям⁈ Разве не карают они своих же⁈
По правде говоря, Амалиниииэ не слишком разбиралась во всех этих геройских делах. Мечтала сбежать с героем, назло маменьке, все вздыхавшей о Кулаке, но и только. Миониалиоуэль что-то там любил вспоминать в постели, но после обмолвки, как он имел живую суккубу прямо в Провале, Амалиниииэ в первый раз ударила его. Тогда она осознала, что стала сильнее старого героя.
— Но они также следят и за тем, чтобы правители не карали несправедливо других героев, — возразил Хранитель, опять изображая поклон. — Чтобы все оставалось в пределах разумного, широких, но все же пределах.
Амалиниииэ задумалась. У Миониалиоуэля было полно знакомых героев, начиная с того же ненавистного Бранда, который заставил ее отозвать погоню за ненавистным муженьком-бардом. Глупый, нетерпеливый Минт, всего-то надо было подождать полгода, и она сама предложила бы ему «по-людски» и в любом составе, впрочем, что взять с барда и человека?