Глава 20
— Ну что, разбить тебя на зародыши или сам сдашься? — задумчиво поинтересовался Бранд у кристалла подземелья Каменного Острова.
Положил руку на него, ощущая перетоки маны и помутнение слоев кристалла, как будто там бегали грязные мысли. Обычным взором он, конечно, ничего не разглядел бы, да, собственно, никогда и не всматривался особо в кристаллы. Либо разносил их, либо не обращал внимания.
Сейчас Бранд видел и ощущал, что перед ним нечто живое. Смутно напуганное и злое, словно бы детеныш зверя. В чем-то это походило на эмпатию или то, как гномы ощущали горы, эльфы — лес, а орки — степи, или на подводное общение при помощи Особенности. Нечто без слов и невыразимое словами, но в то же время понятное через умения и ощущения.
— Это многое объясняет, — добавил Бранд, убирая руку.
Тот же Сторин Диргофет иногда говорил о кристалле так, словно тот был его любимым питомцем. Да и в записках Марденуса такое мелькало, вспомнить хотя бы за что Нимеон Шлем поплатился жизнью, кровью своей вписав пару страниц в историю хозяина подземелий. Но при этом создание подземелий изначально было злым и враждебным, так как рождалось из чрезмерной концентрации подземной маны, а то и примеси маны Бездны. То, из-за чего вставали мертвые, монстрело зверье и живые, а вот птицы чаще всего оставались целыми, словно улетали на небесной мане.
Бранд покивал своим мыслям, все сходилось одно к одному и складывалось в целостную картину. Теперь, если он захотел бы улучшать профессию дальше, следовало выйти за пределы этой картины. Расширить ее, дорисовать, углубить или еще что-то. К счастью, Бранду этого не требовалось.
Ударом отколоть кусок кристалла подземелья, потому что даже кусок кристалла — все равно кристалл, что продемонстрировал хозяин подземелья в прошлом году. Кусок защитной оболочки, отвердевшая мана и металлы, броня и панцирь кристалла… из которых могли вырасти новые кристаллы. Мысли Бранда соскользнули, устремились было по новой дорожке, но он остановил их. Записал идею, для будущей передачи Лане или Трентору, потому что не было никаких гарантий успеха плана самого Бранда и следовало оставить информацию.
Даже если Бранд не справится, живые получат сведения и смогут продолжить битву за освобождение.
— Наследование свойств кристалла, — пробормотал Бранд, вглядываясь в полупрозрачную толщу.
Угрозы кристаллу и давление на него, могли ли они ускорить ответную реакцию? Усилить ее? Подобные опыты проводились, но никогда к ним не привлекались могучие герои. По той же причине, скорее всего, по которой король Дарнии Дариус приказал отобрать все у Марденуса и дать ему хорошего пинка, дабы не портил подземелья и жизнь живым вокруг. Давление извне, на котором выращивали кристаллы, холили и развивали, но в усиленной, героической форме, которая позволила бы добиться более высоких уровней?
Эту мысль Бранд тоже записал в кучу к остальным соображениям.
— Значит, не сегодня, — Бранд похлопал кристалл по твердому, прозрачному боку.
Враждебность в глубинах приняла чуть иную форму, но не ослабла. Пожалуй, это тоже дело будущего, подумал Бранд, извлекая камеру, флаконы, ящик с почвой и камнями. Вырастить изначально нейтральный и не враждебный кристалл. Возможно, такие даже появлялись на свет, в драконьих горах, например, но не смогли вырасти и их сожрали.
Бранд провел рукой по каменному полу, смял его пальцами, раскрошил и насыпал в основание отсека в камере, где предполагалось появление зародыша кристалла. Кристаллы рождались из ненависти и концентрации маны и следовало их обеспечить, вместе с почвой, а уже потом оглушать и подчинять. Могло ли быть иначе в мире, рожденном и подпитываемом маной Бездны, несущей в себе кровь, смерть и потерю разума?
— Вот так, — Бранд сдвинул боковую крышку камеры.
Подземная мана и спертый воздух, часть атмосферы для зародыша. Что случится, если уничтожить Бездну? Мир потеряет ману, но останутся живые, которые верой своей будут питать богов. Что случится, если Бездна вырвется на свободу? Живые омонстреют, небесная мана и вера исчезнут и небеса с богами на них умрут.
Возможно, именно это и случилось в прошлый раз, думал Бранд, закрепляя флакон с маной Бездны и регулируя подачу и распыление. Все погибли, кроме драконов и дриад, и боги с демонами начали по-новой, с иными правилами и ограничениями. Чтобы не просто победить, но чтобы и победитель сумел потом выжить. Бездна здесь находилась в более выигрышном положении, но Бранда, разумеется, злило совсем иное.
В любом раскладе живые оставались в проигрыше.