Словно сама себя убеждает, отметила Иааиуиэль.
— Ты же их подавила всех, да? — спросила она. — Как это делала Светлейшая?
— Я что, похожа на свою маменьку? — лицо Амалиниииэ перекосило на мгновение, она словно проглотила окончание фразы.
Королева Алавии вдруг присела рядом с тазом и начала омывать ноги Иааиуиэль, которая сдержала смешок. Слишком уж часто она и Гатар шутили на эту тему, мол, сбылись мечты, сам король или королева моют мне ноги и прочее в том же духе.
— Не могу не сказать, Адрофит — милостивый бог, — вдруг проникновенно сказала Амалиниииэ. — Он покарал моего блудливого муженька, но затем простил его и дал снять Проклятие. Он мог покарать Алмазного Кулака и обратить на него гнев своей паствы, но не стал этого делать.
Руки ее сдвигались выше по ногам Иааиуиэль, гладили, растирали, несли в себе покой и блаженство. Иааиуиэль вдруг вспомнила, что Амалиниииэ и сама беременна, носит в себе ребенка Минта. Того самого Минта, с которым она тоже спала, который кричал, что он отец ребенка Иааиуиэль. Через эту общность в ней вдруг протянулась веточка к Амалиниииэ, набухла, вспухла бутонами страсти и желания.
Иааиуиэль вздрогнула.
— Извини, я надавила слишком сильно? — тут же встревоженно спросила Амалиниииэ, поднимая голову.
Иааиуиэль смотрела в ее бледное эльфийское лицо, ненавистное и желанное до тягучей тяжести внизу. Последний раз она такое испытывала в отношение Бранда, но, чтобы ей вдруг захотелось светлую эльфийку? Ей, конечно, говорили о странных желаниях у беременных, особенно у нее, зачавшей милостью богов, но.
Эльфийку⁈
— Нет-нет, просто кольнуло внутри, ребенок похоже весь в Гатара, уже не помешается.
— О да, прекрасно тебя понимаю, — вдруг поддержала Амалиниииэ, — мой так вообще словно на лютне играет целыми днями, тоже весь в папашу, чтоб его утащило куда-нибудь на дно!
Невинный взгляд, словно и не было ничего.
— Извини, — сказала Иааиуиэль, — все равно, что-то мне нехорошо. Пойду я, пожалуй.
— Конечно, — улыбнулась Амалиниииэ и поднялась, чтобы ударить в маленький гонг.
Словно спало наваждение, желание вскочить и укусить королеву Алавии за зад исчезло.
Следовало найти Марену и рассказать ей все.
Миониалиоуэль Три Стрелы выглядел ужасно, словно жизнь в Алавии, выпила из него все соки. Там, у Провала, это был похотливый, жизнерадостный старый герой, здесь же… все отличалось. Королева Амалиниииэ, наверное, его тоже загоняла, подумала Иааиуиэль. Стоило бы поговорить с Гатаром, но он остался в Стордоре, поручив переговоры и дела здесь Марене, заявив, что верит в нее и справедливость решения.
— Ваше Величество, — чуть склонила голову Иааиуиэль.
Марена была уже рядом поддержала, с другой стороны ее за руку поддерживал верный Астард.
— Я рада, что мы наконец-то встретились вживую, — с легкой улыбкой произнесла императрица Турсы.
Слова ее сопровождал легкий кивок, как равной, и в другой раз Иааиуиэль была бы вне себя от счастья. Но сейчас она думала лишь о сходстве. С королевой Алавии ее объединяло то, что они спали с Минтом Вольдорсом. С императрицей Олессой ее объединяла неудавшаяся страсть к Алмазному Кулаку.
В остальном же они отличались, как небо и земля. Олесса была высока, стройна, голубоглаза, прекрасна — по меркам людей — и ее длинная коса вдруг всколыхнула в Иааиуиэль детские мечты иметь такую же. Те, у кого были такие волосы, не бегали по джунглям, не прыгали по деревьям, не добывали себе пропитание тяжелым трудом.
— Я как раз собиралась расспросить королеву Марену и героя Миона Три Стрелы о событиях прошлого года, у Провала и внутри него, — продолжала напевно Олесса. — Вы же тоже принимали в них участие?
— Да.
— А еще там была Амалиниииэ, моя прекрасная королева! — вдруг заявил Миониалиоуэль. — Давайте ее тоже пригласим, пусть озарит своей красотой нашу встречу! Думаю, вам, ваши величества, как будущим матерям найдется что посоветовать моей королеве.
— Я хотела поговорить без лишних свидетелей, — заметила Олесса.
Свободная, открытая поза ее не изменилась, но в то же время ощущалось, что императрица сердится.
— Да какая же она лишняя? — почти простодушно изумился Миониалиоуэль.
— А вы знаете, кто еще был тогда у Провала? Моя наставница, Феола Три Глаза, — вдруг сказала Марена.
Иааиуиэль, разлегшаяся удобно в кресле, посмотрела изумленно, и она пожалела, что Астард уже ушел, так можно было бы с ним обменяться удивленными взглядами. Удивленными и тревожными, ведь дела Феолы были плохи, как никогда. Реборн Сотня снова вернулся к своей роли надсмотрщика при Феоле, которая теперь в упор не узнавала его. Увидела одного из гвардейцев в форме Стордора и попыталась напасть, решив, что она среди врагов. Иааиуиэль подозревала, что Марена предложила приехать сюда, в Королевский Лес Алавии отчасти потому, что не хотела видеть наставницу в таком состоянии.