В этот момент глаза девушки, наконец, окончательно привыкли к темноте, и она смогла разглядеть, что её окружает: маленькая коморка, не больше восьми квадратных метров размером, была вся завалена полуобнажёнными трупами женщин. То тело, которое до этого Эвелин сбросила с себя, принадлежало Девушке, лет пятнадцати на вид, вся её нижняя часть тела была в крови, половая область полностью отсутствовала. Скарлент быстро заткнула рот рукой, чтобы не закричать. За всю свою карьеру она не видела ничего подобного: все девушки в комнате были изрезаны, некоторые совсем потеряли человеческий облик. Ноги подвели тело, скрестившись на земле, руки дрожали. Не пошевельнутся, не вздохнуть. В этом состоянии оцепенения Эвелин смогла услышать какие чавкающие звуки доносящиеся из-за двери. Еле подняв руку, Скарлент слегка приоткрыла дверь, сделав для себя щёлку, о чём сразу пожалела. В тускло освещённой комнате около мясничьего стола стоял щуплый мужчина в лохмотьях, агрессивно насилующий нижнюю половину тела женщины. Ноги так и дрыгались в разные стороны, а из обрубка талии всё сильнее брызгала кровь, покрывая собой все стены, у подножья которых лежали разнообразные куски тел. Наконец, нижняя часть тела раскололась пополам, забрызгав мужчину кровью, тогда тот, тяжело дыша развернулся, и пошёл к одному из углов. Теперь Элиза смогла полностью разглядеть урода: Тонкий, словно голодная крыса мужчина, имел неухоженную причёску, похожую на гнездо, глаза широко смотрели в разные стороны, рубашка разорвана, а все волоски на груди смочены кровью, руки же, выдавали в мужчине человека далеко не последнего класса, совершенно не руки грязнорабочего, а скорее некого аристократа.
Безумно сопя, мужчина, выкинул за волосы на середину комнаты голую блондинку лет двадцати, пока ещё живую, и почти чистую. Эвелин хотела вмешаться, однако конечности никак не могли прийти в норму, инстинкт не собирался активизироваться. Тем временем маньяк вытащил кляп изо рта девушки, и закинул её на стол. Скарлент не хотела бы помнить что было дальше, как бы она не затыкала уши, и не закрывала глаза, перед ней всё равно рисовалось происходящее, её идеально работающая фантазия пошла против неё самой. Десять минут, первые десять минут это животное обходилось обычным телесным удовольствием, затем он начал пилить блондинке грудь. Казалось, вопль может долететь до самого материка. Закончив со своим занятием, монстр прижал полусферу к лицу, и принялся её облизывать, не переставая насиловать визжащую женщину, затем он небрежно откинул кусок мяса в сторону и принялся отрезать второй. Ещё вопли, Эвелин хотела, чтобы эта несчастная поскорее умерла, но судьба была к ней невероятно жестока. Закончив с грудью, чудовище принялось в порыве блаженства царапать бёдра, и зад жертвы.
Может десять, может двадцать минут, по ощущению вообще час, однако монстру видимо надоели крики, и он принялся лупить тупым тесаком по животу Женщины, пока не отделил верхнюю половину от нижней. Спустя еще минуту, урод заметил, что, каким-то образом, девушка цела, после чего заткнул её рот своим членом. Вроде бы, она умерла секунд через тридцать, однако маньяк заметил это только через несколько минут. Тогда он скинул тушу со стола, и направился в сторону кладовки. Кладовки!? То есть, в сторону Эвелин! До этого девушка не могла подняться с места, однако при виде прямой опасности инстинкт подкинул её наверх в мгновении ока.
Открыв скрипящую дверь, монстр с удивлением обнаружил стоящую перед ним жертву.
- Ки, ки, ки, ки. – Невнятно прохихикал он и поднял нож.
Такого слабого рывка Эвелин даже не ожидала, чудовище бросилось на неё с колющим ударом ножа настолько бездумно, что у неё было несколько мгновений, чтобы передохнуть. Она легко перехватила руку Маньяка, уйдя влево, и, оказавшись прямо перед ним, воткнула пальцы в глаза. Существо взвыло от боли, а Эвелин, с не менее звериным криком, заскребла ногтями обо что-то жесткое в глубине глазниц. Монстр, в болевой конвульсии, выронил нож, который Скарлент машинально перехватила, и принялась пырять губителя в грудь. Удар, удар, удар, чудовище уже давно не двигалось, но Эвелин продолжала превращать его тело в кровавое месиво. Мучитель выглядел уже хуже своих жертв, или, точнее сказать, - никак не выглядел, будучи невнятным густым красным месивом, когда Эвелин поднялась.
Скарлент окинула окружение взглядом, и наконец, дала полную волю чувством, выбежав из дома с искренне женским воплем. Только женщина может так визжать и плакать, как визжала и плакала Эвелин, сидя на поляне леса. Она уже не была бесчувственным убийцей, она была простой женщиной, плакавшей в лесу.