Мучение компании длилось около десяти минут, может больше, однако увидев знакомое здание оружейного завода Винс ненароком выдохнул. Дальнейший день, к счастью, проходил в спокойной безмятежности. Черчение успокоило гнев Пари, и тот с головой включился в работу.
Вечером удовлетворённый Винс следует по тем же самым улицам домой. У него ни на секунду не возникает желания свернуть куда-то, или пойти хоть немного другим маршрутом, несмотря на то, что Пари неплохо знал город. До самого дома Винс идёт без остановок, неспешным, но и не медлительным шагом. Наконец, войдя домой, мужчина сбрасывает с себя верхнюю одежду, аккуратно вешая ту в шкаф, и спускается в подвал. Здесь мир и меняется.
Спустившись по затемнённой лестнице, Винс зажёг лампу. Огонёк показал ему небольшую запертую дверь, которую француз открыл с помощью ключа, подобранного с еле заметной дырки в потолке. Крепкий засов скрывал за собой средних размеров комнату, которую Винс также осветил. Здесь вдоль ободранной стены на металлических штифтах висели куски человеческой кожи, под которыми красовались черные таблички с именами, будто подписи к экспонатам в музее.
— Здравствуйте девочки! – улыбнулся десяткам обрубков Винс. Затем он подошёл к самому крайнему, достаточно большому куску кожи, и потёрся об него щекой, – О, дорогая, ты так хороша, кожа до сих пор свежая и мягкая, – промурлыкал он. – Ну почему ты не назвала своего имени, я бы его точно запомнил, на время. – Последние слова Пари произнёс сквозь хихиканье, после чего сразу сместился на три обрывка влево. – Эли-изабет, ты тоже как всегда прекрасна, особенно когда молчишь. Право, ведь ты чуть не оглушила меня своим визгом когда то, а теперь так смирна. – Винс провёл рукой по подвешенной коже и расхохотался.
8
8
— Я тебе нужна в организации только для того чтобы эти утырки ко мне домогались!? – Яростно закричала Эвелин, войдя в палатку к Виктору.
— Не кричи, дорогая. – Сказал лояльным, насколько мог, голосом Кардинал. – Не видишь, у меня завтрак. Да и тем более, у нас один из самых спокойных отрядов организации, так как им заведую лично я. В других табунах культистов постоянно проводятся ритуальные сжигания заживо, свежевания, и распил. Ты знаешь, что такое распил?
- Да, имела неосторожность видеть однажды. С тех пор работаю только одна.
- Ооо, а ты, я вижу, стала поразговорчивей. – Виктор слегка придвинулся вперёд. – В таком случае можно потолковать.
Эвелин села на старинный деревянный стул напротив Морса, а сама подумала: «Почему? Почему мне хочется довериться ему?»
— Итак, Джессика, наша организация насчитывает всего на всего восемьдесят человек, зато каждого из них я знаю в лицо. К слову, мы именуем себя «Когитато», что значит мысль. Мысль есть двигатель всего, именно она привела меня к Потустороннему миру. Я не глупый фанатик, нет, я скорее учённый, а некроманты – мой инструмент. Откровенно сказать я считаю всё происходящее сейчас в мире забавным. Это практически игра, где я назначил себе роль человека за кулисами, кардинала, или, если угодно, дирижера. Судьба уже дала мне нарезаться, напытаться, и настрадаться впору, так, что тебе, детка, и не снилось. Я убивал человека за человеком, каждый день, десятками, и сотнями способов. Кожа висела в моём логове, словно бельё, а человеческие лица, как головы животных на стене. Я основал чёртов клуб сатанистов в самом центре материка, разрыл могилки давно погибших в несчастном случае родителей, чтобы беседовать с ними, убил свою собственную жену, когда та стала подозревать меня, ооо, это было тяжело. Однако всё тайное однажды становится явным, особенно такое тайное, как моя организация. Нас нашли в девяносто первом, и перебили всех, какая же тогда была шумиха в газетах, ты возможно даже видела. – Виктор на секунду отвлёкся от рассказа и вопросительно посмотрел на Эвелин.
— Мне было не до этого. – Сухо ответила она, а сама подумала: «Чёрт, Что же он? Это явно не сумасшедший маньяк вроде того который схватил меня в лесу, и не преданный фанатик проповедующий свою никчёмную веру. Тогда что с ним не так?»
— Что ж, ладно. – Виктор будто слегка расстроился, однако тут же оживлённо продолжил рассказ. – Итак, меня убили, забавно, не правда ли? – Морс произнёс последнюю фразу с туповатым смешком, после чего снова вопросительно посмотрел на Эвелин, однако та лишь нервно сглотнула. – Даа-с, – продолжил тогда Кардинал, – Впрочем, жмуриком я был недолго, меня воскресили, а может, это что-то вроде перерождения, до сих пор изучаю данный вопрос, но так и не пришёл к логическому выводу. Однако факт остаётся фактом, я вылез из под земли и продолжил строить козни из тени, ведь нельзя винить того, кто уже мёртв, неправда ли?
Эвелин с ужасом смотрела на Морса. Заметив это, тот взял небольшую паузу, после чего продолжил говорить:
— В общем, зародыш «Когитато» постепенно рос. Мы исполняли всякие ритуалы и подношения во всю катушку, ведь теперь я был уверен в существовании загробного мира. Такое пассивное сеяние смуты продолжалось до то момента пока в 1894 году, 15 марта не появился первый за век некромант, весть о нём пришла чуть ли не через месяц, даже больше, однако я почувствовал появление в тот же самый день. Мы отлично постарались, чтобы утончить прослойку между мирами, однако, судя по всему, на востоке Российской империи случилось что-то настолько ужасающее, что в один миг завершило наше дело, и дало новому некроманту появиться на свет. С тех пор «Когитато» работает в основном из тени, ради свершения моего плана по окончательной и неоспоримой победе хаоса.
— Зачем? – опустив глаза, спросила Эвелин. – Зачем тебе всё это?
— Я же уже сказал, – голос Виктора резко стал грубее, - мне просто это приносит удовольствие. А мои люди вокруг, они думают, что получат какие то привилегии в загробном мире, вот и всё, хотя некоторым также абсолютно всё равно что и зачем мы делаем, таких я держу поближе к себе. Я полагаю, наш разговор подошёл к концу, – подытожил Кардинал. – По поводу работы, приходи через пару часов, я изложу тебе дальнейшие указания.