Он проснулся в холодном поту. Всего лишь сон, однако, что это за женщина, и кто такой мужчина убивший её. Евгения ещё долго тяготила эта мысль, но не навязчиво, он ни разу толком к ней не возвратился, хотя часто вспоминал странный сон после.
11
11
Как сказал современник: «все люди либо уже сошли с ума, либо им ещё предстоит сделать это». Эта фраза всё чаще всплывала в голове Удачина. Ведь, с ней невозможно поспорить, он сам стал её олицетворением. Как чертовски четко однако подмечено. Хотя, возможно, конец света и не свёл людей с ума, – в этот момент Евгений посмотрел на несколько Евреев, находящихся на палубе корабля, – может он просто раскрыл то, что скрывалось где то внутри.
Именно этот вопрос беспокоил сейчас Евгения. Он не думал о смерти жены, хотя плыл на материк как раз, чтобы отомстить за неё, не вспоминал о Элизе, о её странном спутнике, о том человеке у поезда, Удачина беспокоила сейчас всего лишь одна философская мысль. Мысль, которая ни на что никогда не повлияет, о которой он забудет уже на следующей день, и вернётся к этой теме лишь через неделю, месяц, год, или вообще никогда. Абсолютно бессмысленные, никому не нужные раздумья человека потерявшего всё. Разве это должно его сейчас беспокоить, разве такая безумно тупая тема, на которую он никак не сможет повлиять? Нет, есть дела гораздо важнее, но сейчас ему нет до них дела. Он думает лишь об одном: Был ли человек по природе своей всегда сумасшедшим, и проявляется ли это в нём сейчас? Таковы были последние здравые мысли в голове Удачина, последние рассуждения в его жизни, не пропитанные под корень местью, никогда он больше не сможет так мыслить. Однако сейчас Евгений ещё не знал об этом, и поэтому вольготно растрачивал свои умственные мощности на философскую думу, которая не может иметь определённого итога, или конца.
К ответу на этот вопрос за путешествие Евгений так и не пришёл. Материк встретил его прохладным пыльным воздухом маленького городка. Летом здесь было ужасно душно, прямо невыносимо. Как назло раньше Евгений оказывался тут именно в самое засушливое время года. Однако же, сейчас этот городишко предстал перед ним в совсем другом свете, чего Удачин, впрочем, не заметил. Угрюмой сутулой походкой он сошёл с трапа, раньше здесь его встречала Виктория, теперь же лишь рыжий осенний лист пролетел над тротуаром. В этом году осень на материке была чертовски похожа на русскую, правда, пожалуй, немного теплее. Эта схожесть вызвала у Удачина невольную улыбку – почти как дома.
Дополняли картину России желтые, постоянно пополняющие свои ряды, дома. Как же их ненавидела мать Евгения. Старушка обожала поворковать, как же деградирует Москва. Такие домики высотой в 3-4 этажа, обходились максимально дёшево, и могли уместить в себе прилично народу, к тому же, кому не хватало места, селились в коморках прямо под крышей.
Идти до дома, где жила семья Удачиных было не далеко, однако Евгений, в каком-то то ли раздумье, то ли трансе, обходил весь город кругами постоянно находясь под пристальным молодым взглядом, но при том не замечая того, прежде чем, видимо случайно, выйти на нужный дом. И то, здание было опознано им лишь потому, что под ногами возникла канава, приведшая Евгения в чувства.
Вот он, этот домишко, вообще-то один из самых лучших в городе, однако всё равно убогий. Евгений с женой всё продумывали проект личного дома, с большим участком, однако он так и не был воплощён в жизнь.
Жилище встретило своего редкого гостя смрадом на лестнице и ободранными стенами, раньше такого вроде не было. Почему то до этого момента Евгения полностью устраивала эта лестница, даже казалось ему удивительно светлой каждый раз, когда он поднимался наверх, после долгого отсутствия. Сейчас же всё было каким то тусклым, бесцветно-отвратным. Удивительно, как могли произойти такие сильные метаморфозы за столь краткий срок.
Наконец Удачин поднялся на пятый этаж, где его встретила знакомая дверь, однако, так же как и всё, потускневшая. Тут его охватил ступор, рука не поднималась, чтобы постучать в дверь, при осознании того, что её не откроет лучезарная жена. Он не мог осознать что этого больше никогда не случится. Ни-ко-гда. Как же отвратительно это звучит. Удачин попытался выгнать эту мысль из головы, и уже поднял руку, как вдруг, вместо того, чтобы постучать весь съёжился, словно уж, и припал к стене. Так он сидел пока дверь не открылась.