Итак, они наедине, юная леди стоит к нему спиной, такая беззащитная, и прекрасная! Но… почему она стоит!? Что ей здесь нужно. Этот вопрос вдруг вклинился в мысли Пари, и тот судорожно огляделся по сторонам. Не ловушка ли это?
— Мы здесь одни, – послышался спокойный детский голос. – Не бойся.
Винс застыл. Что это такое? Жертва не только раскусила его замысел, но и будто способствовала ему! Нет, это наверняка ловушка, где то здесь спрятался агент, или даже несколько. Француз выхватил пистолет, и тут же прикусил язык. Этого делать было никак нельзя, если это ловушка, то нужно просто уйти, тогда его не в чем будет обвинить. Как можно было так помешаться, чтобы вести себя столь безрассудно.
— Это тебе не нужно. – Снова спокойно сказала девочка. – Ты же не хочешь застрелить меня?
Невозможно! Она совершенно не боится, хотя намерения преследователя очевидны! На лице Винса выступил пот, он прижался спиной к стене дома. Его красивый тёмно коричневый плащ испачкался от касания с облезлой стеной.
— Ты боишься чего то? – с детским удивлением пробормотала леди, не оборачиваясь к убийце. – Что тут такого страшного? Может, у меня как то не так лежат волосы, или платье испачкалось?
«Да что она такое несёт!» - подумал Винс, - «Надо бежать! НАДО БЕЖАТЬ ОТ НЕЁ!». Француз развернулся и медленными усталыми шагами двинулся прочь от переулка, на большее он был не способен из-за какой-то резко снизошедшей слабости, как вдруг, оклик.
— Куда ты!? – Девочка повернула в его сторону голову.
Очаровательный детский взор пал на Пари, он не мог уйти, если сейчас он сдастся, то вся жизнь тщетна, то всё, что было и будет, не имеет смысла! Он не оставит её, добыча уже загнана и раз не собирается сопротивляться, то так тому и быть! Так даже легче, «Посмотрим, как изменится её голос, когда я преступлю к делу!».
Винс резко развернулся и побежал в сторону девочки, та стояла неподвижно. Вот уже всего пять шагов разделяет их, отсюда Пари может в подробностях рассмотреть её спину, это неширокую, очаровательную детскую белую спинку, которой словно никто никогда не касался, что, вероятно, и было правдой. Сиреневое платьице, светским узелком прикрывало её спину, всего одним узелком, так по-детски легко! Лишь три шага. Три шага до этой небесной шейки, закрытой за светло серыми распущенными, но не путающимися волосами, и до этих оголённых маленьких плеч, которые могли принадлежать только лишь ангелу! Ангелу, снизошедшему в этот поражённый скверной мир, с какой-то невероятно чистой целью, настолько чистой, что человеку не суждено её понять. Один шаг.
Девочка полностью повернулась, к Пари, тот остановился от неожиданности. Эти большие светло серые умные невинные глаза смотрели прямо на него. Винс вдруг почувствовал себя грязным, невероятно грязным странником, заблудшим в чудесные края ангелов. Ему захотелось помыться, но не в грязной земной воде, а в той небесной, чистой до своего отсутствия в реальности жидкости, которая омыла когда-то это невероятное создание, смотревшее сейчас на него без малейшей доли страха.
Пари застыл. Он не мог больше сдвинуть не один член своего тела, не знал, как сделать это, словно он только вылез из утробы матери невинным божественным младенцем, который умел только то, что дал ему господь. В замешательство снова вмешалась девочка, разрезав тишину своим ангельским голоском:
— Винс… у тебя испачкалась правая щека.
В след за этими словами девочка достала белый платочек и вытерла им оружейное масло, оставшееся на лице Винса. Это уже он выдержать не мог. Схватив руку ангела, Пари принялся целовать её. Сначала кисть, затем предплечье, затем плечо, потом разорвал на жертве платье, и принялся целовать ей ключицу и грудь, живот и таз, бёдра стопы, раздирая в самые рваные клочья красивую одёжку…
Всё это время Девочка смотрела на Винса своими невинными, и удивленными глазами. Подняв голову вверх, Пари столкнулся с ними, столкнулся с этой серой радужкой и понял, что больше не может терпеть, он схватил ангела за шею, и стал душить, опускаясь с ним всё ниже к земле.
Смеркалось…
15
15
К вечеру следующего дня Удачин лежал на диване в конторе. Рядом с ним за рабочим столом сидел Джордж Етелз. Он хмуро писал что-то в небольшую книжку и то и дело недовольно поглядывал на Удачина. Где то в коридоре плакала женщина, и что-то всё тараторила и тараторила по-русски.
Етелзу подумалось, что его окружают, и преследуют русские. Та женщина в коридоре – русская, Странный опытный дурак лежащий сейчас у него на диване в припадке непонятного психологического расстройства – русский, офицер Западной миротворческой компании за которым послали тоже русский! Осталось только, чтобы неуловимый убийца оказался русским и Етелз окончательно убедится, что Российская империя перебралась на материк. Впрочем, наверняка такое обилие славян обусловлено наибольшей опасностью в их родных краях – так полагал Джордж, – а этот малый скверный городишко не требует больших затрат для переселения в него, следовательно является одним из самых доступных вариантов для бегства на материк.