Такое будущее видел для себя Дырёнов, но сейчас ему нужно было смиренно сидеть и ждать, пока молодая красавица не проснётся.
Поднявшись на второй этаж Пари грузной походкой прошёл до конца коридора и постучал в дверь.
— Мне нужно осмотреть пациентку. – Сказал он повысив голос.
Дырёнов, до этого находившийся в раздумьях, резко пришёл в себя и откликнулся, подходя к двери:
— Да. Заходите.
Пари дождался нажатия на дверную ручку, после чего, убедившись, что дверь отперта, выстрелил из пистолета сквозь неё. Пуля попала в лоб Дырёнову, и тот, ничего не успев подумать или осознать, рухнул на пол. Пари влетел в комнату и быстро запер дверь, после чего подбежал к кровати.
Девочка с распростёртыми по подушке волосами лежала с открытыми глазами, устремлёнными прямо на француза. Пари удивился, неужели это совпадение, или, может, она проснулась как раз потому, что он подошёл? Сейчас она казалась ему ещё красивее, чем там в переулке, и, тем более чем при первой встрече. Убить это дивное создание – просто немыслимо. Сейчас для него почему-то убить девочку стало так трудно, будто она была ему дочерью. Однако, подумав об этом, Пари тут же ударил себя по лицу. Для него убить – значит любить, и тем более, не может Винс Пари колебаться в своих намерениях, иначе стоит прямо сейчас застрелиться. Дочь? Ангел? Пускай. Он готов на всё для продолжения своей безмятежной жизни, полной убийств, и невозможной без убийств.
Пари поднял револьвер и сделал два выстрела. Один в лицо, второй в сердце. Теперь изуродованная девушка уже не казалось ему такой прекрасной или близкой, правда, при этом, как будто глубоко в душе что-то исчезло, какая-то важная составляющая её механизма. Тем не менее, думать было некогда, Винс выпрыгнул в окно и скрылся в кустах.
17
17
— Я вам говорю, девушка может и не знать личности убийцы, – настаивал Етелз. – Вдруг он напал неожиданно и тут же придушил, или ей отшибло память. А если написать в газету, то он непременно явится.
— Явится, – раздражённо отвечал Удачин, – И убьёт свидетельницу.
— Да как же он убьёт, если там будет целая армия Западной миротворческой компании и мы!? – Настаивал Следователь.
— Этот человек столько лет скрывался и не совершил ни одной ошибки, – пробормотал спокойнее Удачин. – Он наверняка постарается остаться в тени и сейчас. Не исключено что вообще уедет из города.
— Сразу видно вы с ним незнакомы! – Воскликнул Етелз, не обратив внимания на резкую перемену настроения Удачина; он уже привык к непостоянству этого офицера. — Я много лет наблюдаю убийства, произведённые этим человеком, и уверяю вас – эта нарцисстичная сволочь просто так не уйдёт. Он, любит этот город, с его населением. Он убивает по графику, с промежутком не меньше двух недель. Бывало, что и ровно через две недели. Этот человек имеет чёткий распорядок, и не станет его нарушать, не попытавшись последовать. То есть, пожалуй, я плохо выразился, не станет его менять, ни за что. Право, заговариваюсь уже от работы с вами.
— Люди разные бывают, – Удачин почесал за ухом, – Тем более в нештатной ситуации, любой может повести себя не как обычно.
— Но ведь если мы реализуем мой способ, то ничего не потеряем. Знай девчонка лицо убийцы, всё равно нам его опишет, а мы вызнаем кто это. Пусть даже он уедет! Его найдут, куда бы ни забился этот щенок!
— Всегда найдётся место, где тебя не найдут. Особенно в наше время. – Удачин смотрел куда-то в угол, и говорил отстранённо.
— Опять же, друг мой, вы его плохо знаете, – улыбнулся Етелз, – этот точно себя проявит, не сомневайтесь. Он начнёт убивать, и по почерку мы найдём его, даже на новом месте.
— Допустим. А если он всё же убьёт девочку. – Удачин облизнул губы.
Етелз сделал тоже самое, и ещё настойчивее и ещё громче, от чего в дверях появилось лицо Валентора, заговорил:
— Как же он это сделает!? Перебьёт всю охрану, что мы приставим?! Не смешите меня, он даже не знает где лежит наша свидетельница! Да его ещё на подходе срисуют, не успеет даже пикнуть, если, конечно, пропаганда о ваших умелых бойцах не врёт.