Сейчас нужно сообщить обо всём произошедшем в штаб. Эвелин встала, и в её животе будто бы сомкнулись челюсти, острейшая боль, прямо внутри. Даже самый стойкий мужчина закричал бы от такой боли, но она лишь захрипела и вонзила зубы в свои очаровательные губки. Заиграло критическое мышление, с фотографической точностью у Эвелин в голове всплыло воспоминание, о медпункте, мимо которого она проходила. Ноги слушались не команд мозга, а невероятно хорошо выработанного инстинкта выживания, того инстинкта, который был развит в Эвелин лучше прочих. Он подсказал ей когда то, что родители не стоят того чтобы выходить на шантаж. Пускай их убили, отец всё равно только и делал, что шатался по борделям, пил, и насиловал мать, которую было откровенно жалко, но ведь она позволяла так с собой поступать. Инстинкт выручил Эвелин из лап Австрийского правительства, что давало ему достаточно привилегий, чтобы доверится. И она вновь не ошиблась, ведь тело привело её, страдающую от боли прямо к входу в кабинет врача. Там уже была посетительница.
— Вы ещё легко отделались, – говорил, будто жуя кашу, врач, – наш лесной маньяк и не на такое способен…
Договорить толстый мужчина лет сорока не смог, так как в кабинет ворвалась Эвелин и, с криком раненного дикого зверя, вытолкнула посетительницу, заперев дверь, после чего плюхнулась на кресло, простонав:
— Помогите мне!
Доктор опешил, однако, взглянув на Скарлент, взялся за дело. Спустя десять минут осмотра и размышлений он сказал:
— Такое ощущение мисс, что у вас что-то внутри, может это такая странная реакция на беременность.
— Беременность?
— Да, вы раньше не рожали?
— Нет.
— Что ж, другого объяснения я дать не могу. Вам всё так же плохо? – пробурчал мужчина, поправляя подпавшие очки обратно на глаза.
— Нет, кажется, уже получше. – Задумчиво, почти прошептала Эвелин.
— В таком случае я попрошу вас идти, препаратов, чтобы каким-то образом смягчить ваши боли у меня нет, разве что морфий…
— Нет спасибо. – Скарлент встала, положила на стол доктора купюру и вышла.
Вроде бы, где то в этот момент на неё заорала прошлая посетительница, однако Эвелин просто прошла мимо, ей надо было подумать, и почему то её для этого влекло в лес. Не задумываясь, она туда и направилась. Эти тихие места занимают всё большее пространство мира, природа берёт своё, превращая брошенный ландшафт в смирную обитель. Эвелин зашла уже далеко, когда у неё снова случился припадок, слишком далеко. Инстинкт не сработал, видимо она была чересчур слаба, отчего потеряла сознание.
Евгений, одетый в чистую белую рубашку с широкими рукавами, сидел за столом и писал письмо на Материк.
«Дорогая Вика, словами не описать, как бы я хотел поскорее увидеть тебя. Однако видимо, господь хочет иначе. То задание, ради которого я снова плыл в Германию, провалилось. Алексей погиб. Его убила одна женщина, оказавшаяся предательницей. Ты знаешь, этот человек был очень дорог мне, поэтому я не могу оставить его не отомщённым. Возможно, сейчас ты вспомнишь слова моего отца, о том, что месть глупое дело, однако старик много в чём был не прав, и это не исключение. Нельзя чтобы убийцы ходили не получив за совершённое ими преступление кары. Я бы назвал это не местью, а возмездием.
Есть у меня и хорошая новость: Годдард Детч мёртв, я убил его. Одним ублюдком в этом мире меньше, хотя, я начинаю думать, что они бесконечны.
Очень надеюсь, что с тобой всё хорошо, ведь теперь мне нечего терять кроме тебя, тебя одной. Прошу, будь осторожна, особенно на работе. В наше время с трупами работать опасно. Я надеюсь, что ты скоро уйдёшь оттуда, хотя бы на более приличную должность, если уж не можешь усидеть на месте.
Вместе с этим письмом я отправляю деньги, их должно хватить на несколько месяцев. Самое главное не давай их дяде, он растранжирит всё за неделю и вам придётся опять сидеть в нищете.
Я тебя очень люблю Вика. Твоя Удача»
Евгений хотел написать что-то ещё, однако, у него небыло желания писать ни о погоде, ни о любой мирской, совершенно неважной, чепухе. Его разум был одержим лишь одним: отыскать Элизу Продитор…
Тем временем Эвелин, не подозревающая, что заимела себе нового врага проснулось в какой то тёмной комнате, придавленная сверху лёгким телом. В нос тут же ударил ужасный смрад, от которого можно было легко закашляться или проблеваться. По бедру, оголённому из-за порванной одежды, стекало что-то вязкое. Скарлент машинально скинула с себя тушу и слегка приподнялась. Вся комната была завалена чем то…