– Полагаю, Ташат пропустили в вечность, так как ее сердце легче пера.
– Обычно весы рисуют ровно, возможно из-за того, что решение выносить богам, а не простым смертным. Дэйв считает, что это небрежность художника.
– Ахинею нести он умеет.
От такой внезапной оценки у Кейт в горле застрял хохоток.
– Надеюсь, вы поняли, что сегодня днем ходили по священной территории?
Он усмехнулся, признавая ее правоту:
– Не сразу, но понял.
Кейт поставила тушенку Сэма на пол.
– Если вам еще раз доведется вступить в битву за эту мумию и если вам нравятся опасности, попробуйте упомянуть имя Нефертити – Царицу Эхнатона, помните ее знаменитый бюст?
Макс кивнул:
– А почему?
– Некоторые весьма уважаемые египтологи считают, что она и есть Сменхкара.
– Господи, как жаль, что я не знал этого сегодня! – Макс позвав Кейт с собой и вернулся на крыльцо, к ореховому рабочему столу. – Что вы имели в виду, говоря «плюс-минус двадцать пять лет»? Разве на гробе не написано, когда Ташат умерла, или хотя бы когда родилась?
– И да и нет. Египтяне записывали даты как «Год Первый» или «Год Пятый» или какой-то еще, но это годы правления отдельно взятого фараона, а у нее на гробе три разных даты. Две из них странные, но все же…
– В каком смысле – странные?
– Большинство египтологов считает, что Эхнатон правил семнадцать лет, а тут… сейчас покажу. – Она подвинула к себе листок бумаги и написала три имени, добавляя в скобках время правления каждого фараона. Потом к каждому она подписала дату с гроба Ташат.
Эхнатон (17) Год 18-й
Сменхкара (3?)Год 4-й
Рамзес (2) Год 1-й
Макс сразу уловил суть.
– Значит, у Эхнатона не было Года Восемнадцатого, а у Сменхкары – Года Четвертого?
Кейт кивнула:
– К тому же это не просто перечень правителей, потому что в нем не хватает трех фараонов – Тутанхамона, Эйе и Хоремхеба, они шли именно в такой последовательности между Сменхкарой и Рамзесом. Хоремхеба считают последним фараоном Восемнадцатой Династии, потому что он, женившись, присоединился к царской семье. Между Сменхкарой, кем бы он или она ни был, и Рамзесом – по меньшей мере двадцать четыре года.
– Так значит, первый Рамзес начинает новую царскую линию, Девятнадцатую Династию?
Кейт снова кивнула:
– Очередной военный, как и Хоремхеб.
– Если Рамзес трон не унаследовал, то человек, написавший эти даты, в то время был жив, если знал, что тот взошел на престол. То есть получается, что самая информативная дата – это «Год Первый» правления Рамзеса.
Кейт начала замечать, что Макс Кавано – далеко не посредственный диагност.
– Я согласна, но это все равно не объясняет, почему тут три даты, а не одна.
– А что значит вопросительный знак после Сменхкары?
– Никто не знает наверняка, шел ли он после Эхнатона или они правили одновременно. Если верно второе, то их правление проходило совместно в последний год царствования Эхнатона. Нефертити действительно исчезла из виду в последние три года правления мужа, но никому не известно, с какого времени они начали отсчет совместного правления. Это одна из причин различающихся версий хронологии фараонов.
– Черт возьми, столько деталей мозаики утеряно, – пробормотал Макс, запуская пальцы в волосы. – Многого мы так никогда и не узнаем.
Испугавшись, что и так уже слишком озадачила его, Кейт решила рассказать что-нибудь такое, за что можно зацепиться, в чем нет сомнений.
– Я согласна, что иногда мы принимаем желаемое за действительное, но я, как и вы, не могу согласиться с доводами людей типа Дэйва Бровермана. Пока не могу. Потому что на картонаже Ташат было еще одно стихотворение. – Кейт помолчала, а потом начала читать наизусть:
– Сначала голос взбунтовался против тьмы, и стал настолько громок, что темные воды заволновались.
Это поднимался Тему, чья голова похожа на лотос с тысячей лепестков. Он вымолвил слово и от него отделился лепесток, изогнувшись на поверхности воды.