Почти три года прошло с тех пор, как Мена вернулся в Уасет, и за это время ему посчастливилось найти жену, чей ум и обаяние не уступали красоте. К тому же у них родилась дочь по имени Небет – она радует его не меньше, чем блеск золота, несмотря на то, что у нее кривенькое бедро.
– Отведенное нам время коротко, – предупреждал он меня, – и из него уже прошло двадцать восемь лет. Не тяни, заведи детей поскорее, Тенра.
Выглядим мы с ним совсем по-разному, но во всем остальном похожи, как близнецы, так что меня не удивляет, что Мена порой высказывает мои собственные мысли. Но ему не известно о том, что я часто бываю у молодой вдовы по имени Аменет, приятной и лицом, и характером. И она не стесняется предложить мне и ужин и ласку.
– А как идут дела у Небет с новым лубком? – поинтересовался я: мы совместными усилиями пытались найти способ удержать шарнир ее бедренной кости в соответствующем углублении, и чтобы девочка в то же время могла двигаться. Теперь, после ее второго дня рождения, когда Небет уже может пройти несколько шагов и когда ей нужно больше свободы, последнее приспособление мы сделали легче и гибче предыдущего, чтобы ее мышцы достаточно окрепли и корсет стал не нужен.
– Она пробует лазить по лестнице в спальню, так что нашему уединению скоро придет конец. – Мена криво улыбнулся: мне известно о его странной привычке спать с женой на одной лежанке всю ночь. Он опустил руку в воду, схватил свою утку за ноги и перевязал их шнуром, потом бросил птицу в носовую часть лодки к остальным. – В любом случае, Генерал рад, что я останусь и буду присматривать за его женой, если он сделает ей ребенка. Поскольку Царица потеряла очередного младенца, он хочет, чтобы рядом был человек, которому можно доверять. Хоремхеб считает, что дело в ее врачах, хотя я не совсем уверен. – Я знал, что Мена намекает на тот факт, что Анхесенамон зачала первого ребенка от собственного отца, и исход был столь же печален.
Мы подплыли к тому месту, куда должна была упасть моя птица, и вскоре обнаружили, что она бьется в воде, лишь оглушенная. Я даровал ей жизнь и жестом велел Мене плыть в противоход основного канала, где мы снова затаились.
– Ты знаешь, что Царица опять носит ребенка? – через минуту спросил он – тихо, чтобы не спугнуть дичь. Я кивнул, глядя на заросли камышей, которые колыхались, как созревшая пшеница на утреннем ветерке. – Может, в этот раз лучше пойдет. Я слышал, что Рамос предложил Фараону услуги своего врача, он клянется, что этот человек способен извлечь любого ребенка живым, если это вообще возможно.
– Не мне судить, кого Рамос выберет…
– Он говорит, что имя этого врача Сенахтенра. Он тебе не сообщил?
– Мне… ухаживать за Царицей? – запнулся я, ибо не был уверен, что правильно его понял.
– Шери говорит, что по настоянию своей младшей сестры Анхесенамон собиралась позвать тебя прежде, чем это предложил жрец.
– Асет? – Должно быть, я выглядел как деревенский болван, потому что Мена разразился хохотом, так что наш тростниковый ялик закачался. Такая лодка идеально подходит для стоячих прудов и болот, но поскольку у нее нет киля, она крайне неустойчива. – Дорого тебе обойдется твой смех, если опрокинешь добычу в воду, – напомнил я, зная, что Мена не захочет потерять свое любимое блюдо.
– Шери настаивает на том, чтобы ты посетил праздник, который мы готовим для Генерала, дабы пожелать ему удачи в предстоящей кампании.
Мена живет неподалеку от дворца, и это место для меня такое же чужое, как земли, лежащие за Красным морем.
– Я искренне тебе благодарен, но мне неловко среди высокопоставленных лиц, да и им со мной неинтересно.
– Тогда тебе придется прятаться в толпе, пока Царица и Тутанхамон не почтят нас своим присутствием… или ты сразу хочешь оказаться у нее между ног? К тому же ты сделаешь мне одолжение, если поговоришь с моей женой, а то она не слушает ни своего отца, ни меня. Она все еще боится, что у другого ребенка тоже может оказаться больное бедро или что похуже.
– У себя дома даже мудреца считают зеленым юнцом, молодым побегом, – произнес я, потом с минуту подумал. – Хорошо, я приду на ваш праздник. – И чтобы Мена не слишком радовался, добавил: – Но все равно невелики шансы, что Хоремхеб сделает Мутнеджмет ребенка, пока она не перестанет использовать маточное кольцо из тертых шипов акации.
Выражение его лица достойно вознаградило меня за все, что я стерпел от него.
– Во имя Тота, откуда ты это знаешь?
– Она посылает служанку в «Око Гора» – так Хари назвал нашу благотворительную аптеку. На каждом пакете порошков и трав теперь стоит этот знак. – Я специально тянул. – Хари хороший слушатель и может дать ценный совет – и многие слуги разбалтывают ему секреты, так что если вдруг я смогу быть тебе полезен… – я старался сохранять строгость на лице, а на губах Мены появилась ухмылка, – чтобы назначить правильное лечение кому-либо из твоих богатых пациентов, я буду только рад. За определенную плату, разумеется. – Кажется, только с Меной проявляется живущий внутри меня мальчишка, которым я некогда был.