Эйе подошел к Фараону, держа маленький бронзовый поднос с ожерельем из золотых и синих бусин.
– Отныне, – нараспев произнес Фараон, надевая ожерелье мне на шею, – пусть знают все Люди Солнца, что Сенахтенра, врач Уасета, получает звание Особого Спутника, Входящего и Выходящего из Дворца. – Данный титул давал мне привилегию входить во дворец по собственному желанию, либо когда меня позовет кормилица младенца или кто-нибудь еще. Таким образом, Фараон объявил, что я должен следить за здоровьем его сына, продолжая оставаться домашним врачом Рамоса, – такая мера подходила нам обоим и в то же время не рождала неприязни дворцовых врачей.
Я поклонился и пробормотал все известные мне слова благодарности, но вместо того, чтобы отправить меня на место, Тутанхамон достал кинжал, который носил на поясе своего передника.
– Богиня Маат также приказывает мне вручить ему этот могущественный клинок, поскольку мудрости его сердца и нежности его рук нет равных. – Фараон наполовину вытащил лезвие из ножен и положил его на мои раскрытые ладони. Рукоятка из слоновой кости была украшена хрустальным набалдашником, а на золотых ножнах красовался рельефный рисунок – собаки и львы, нападающие на горного козла. Но само лезвие было бесценным сокровищем – железо остается острым долго, в то время как бронзу то и дело надо править.
Столь великолепный подарок поразил меня, и мои мысли разлетелись, словно лепестки отцветшего лотоса от порыва ветра. Потом предо мной предстала Асет – в ее глазах, цвет которых идеально подчеркивался васильками на шее, плясали искорки смеха.
– И Царица желает признать, что она перед тобой в долгу, – объявил Тутанхамон, – с помощью подарка, выбранного ее младшей сестрой.
Асет вложила мне в руки золотую шкатулку.
– Открой ее. – Я поднял крышку и, как мне показалось, увидел там дымок, пойманный в коробочку, но потом узнал сухой цветок, о котором раньше только читал.
– Наша младшая сестра сообщила, что в земле, лежащей за Красным морем, – пояснил Фараон, – это растение, которое называется «Хатун», считается волшебным.
– Я смущен щедростью Твоего Величества, – проговорил я, стараясь скрыть незнание дворцового этикета, чтобы не оконфузиться перед Асет, которая смотрела на меня с восхитительной улыбкой во взгляде. Я мог лишь гадать, откуда она узнала об этом растении – возможно, в одном из отцовских свитков, – но больше всего меня согревала мысль, что она понимала, почему я ценю такие вещи больше любых богатств и титулов, которые мог даровать мне Фараон. Я попытался сообщить ей об этом улыбкой.
Когда я снова посмотрел на Тутанхамона, он повернулся к Мене.
– Ну, тогда я жду не дождусь, когда одержу над вами победу через три дня, – тихо прошептал он, – когда мы с Хикнефером посостязаемся с вами в соколиной охоте. – Он шагнул назад, подавая знак Асет вернуться на место. Мы с Меной поклонились, попятились от помоста, пока нас не заглотила толпа людей, подавшихся вперед, чтобы увидеть, кто следующий.
– Кому я должен вернуть клинок? – спросил я, когда все закончилось.
– Ве-вернуть? – Мена начал заикаться.
– Не сомневаюсь, что Фараон сделал это лишь напоказ. Что человеку, вроде меня, делать с такой ценной вещью?
– Это добавит тебе цены, помимо твоего дома, и сможешь завести жену. После того как Фараон даровал тебе такой титул, многие отцы будут рады подписать с тобой договор на свою дочь, если ты поставишь парус, пока ветер еще свеж.
– Значит, ты считаешь, что ошибся, женившись по любви? – спросил я, надеясь поймать друга в его же ловушку.
Он пропустил мой вопрос мимо ушей.
– Судя по тому, как ты вцепился в эту коробочку, сомневаюсь, что ты и ее намереваешься вернуть. Зная, из чего Асет выбирала, эта пушинка говорит красноречивее любых слов. Твоя маленькая богиня действительно очень хорошо тебя знает. – Мена оценил меня взглядом. – То есть тебе достаточно растить чужого ребенка?
– Если не я, то кто проведет ее через пороги, способные затуманить свет, которым сияют ее глаза? А взамен я греюсь у ее огня… – Я пожал плечами. – Так же как и в отношениях Асет и Небет, каждый из нас дает другому то, чего мало у него и в чем он нуждается.
Мена кивнул, но на этом разговор не закончился:
– Теперь, когда ты разбогател, ты хотя бы можешь позволить себе приобрести новую одежду, может быть, что-нибудь более дерзкое. Красный пояс к переднику, или плащ с бахромой, чтобы выглядеть получше и позначительнее.
Из-за того, что мой друг продолжал подшучивать надо мной, невзирая на мой новоприобретенный статус, мне хотелось смеяться от радости. Мне было стыдно за то, что я засомневался в нем.