– Пагош согласился?
– Это был его замысел. Позаботься о том, чтобы Тули поселился в твоем доме, тогда и Асет останется. – Жрец словно предвосхищал все недостатки, которые я мог найти в его плане.
– А ее муж не будет возражать против такого положения вещей?
Рамос покачал головой:
– Он делает это исключительно по моей просьбе. – Я отнесся к этому заявлению с недоверием, но выбора у меня не было, так что я последовал за Рамосом в его большом дом, и он пропустил меня в дверь вперед себя. – Я велел Пагошу привести ее в мою библиотеку.
Когда мы вошли, Асет вскочила, словно ее застали за непристойным занятием. А так оно и было.
– Тенра! Я думала, ты пошел…
– Мы обсуждали твое обучение, – сообщил ей Рамос. – Но пусть сначала Пагош принесет нам прохладных напитков. А потом поговорим.
– Я помогу ему, – вызвалась она и побежала за Пагошем.
Асет надела короткую рубаху, не скрывающую ее запачканных соком лодыжек.
Когда девочка вернулась, Рамос сообщил ей лишь то, что ей необходимо было знать.
– Но зачем мне становиться женой Узахора? – возмутилась она.
– Потому что твоя госпожа мать говорит, что пришла пора. И чтобы поместить тебя под его защиту по закону – на тот случай, если со мной что-нибудь произойдет.
– Но если Тули будет жить со мной у Тенры, почему Пага и Мерит останутся там?
– Чтобы все думали, что ты осталась с Узахором. – Пагош не сказал ни слова, хотя, как я подозреваю, сердце у него разрывалось. – Вы уедете завтра и останетесь там, пока досужие языки не найдут себе новую байку.
Когда Асет взглянула на меня, я лишь кивнул.
– Если надо быть готовыми к тому моменту, как встанет Ра-Хорахте, я помогу Мерит собрать вещи.
– Как пожелаешь, – согласился Рамос, – но сначала пообещай мне всегда делать так, как скажет Тенра, – и не только в том, что касается учебы.
– Только если он должен будет, как и раньше, отвечать на мои вопросы. – Я разгадал ее поведение – за храбростью Асет прятала страх.
Рамос кивнул:
– И никому об этом не рассказывай.
– Мне придется поговорить с Тули, чтобы он понял, почему нам придется оставаться у Тенры.
В голубых глазах Рамоса зажглась улыбка:
– Только Тули, но никому больше. – Он опустился на колено. – Иди сюда. – Асет подошла к отцу и обняла его за шею. – Буду скучать по тебе, мой маленький нильский гусенок, – прошептал он, прикоснувшись губами к ее волосам. – А теперь поезжай спокойно.
– И это все? – спросила она, когда он отпустил ее. – Ты не видел мои ноги?
– Я заметил, ты же постаралась. – Я увидел улыбку, которую Рамос пытался скрыть. И Асет тоже.
Позже Пагош рассказал мне, как Рамос с удовольствием сообщил Нефертити, что это из-за ее сговора со священниками, запятнавшими честь их дочери, теперь никто не возьмет Асет кроме как младшей женой.
– Но ведь с этой тварью не покончено. Ей нужна уверенность в том, что Верховный Жрец откажет Хоремхебу в праве на трон, и ждет не дождется, когда же время старого Фараона истечет. Поскольку это означает, что за ним на трон взойдет Паранефер.
Я начал понимать, почему Пагош постоянно живет в подавляемой ярости, ибо и сам уже почувствовал горечь правды, которую так долго отрицал, – собственную беспомощность. Я не могу предотвратить те беды, которые исходят не от богов, а от смертных… Среди которых – женщина.
Кейт доехала до границы Хьюстона около половины пятого и пропустила несколько съездов, прежде чем наконец свернула и поехала по магистрали, пока не добралась до автозаправки. Телефонная будка стояла достаточно далеко от колонок, поэтому Кейт подъехала сразу к ней, выключила двигатель и в поисках монетки порылась в сумочке. Потом опустила окно, чтобы Сэм мог высунуть нос, и велела ему ждать. Когда она набрала номер клиники, сердце готово было выпрыгнуть из горла.
– Графический центр.
– Это Кейт Маккиннон. Доктор…
– Мисс Маккиннон, подождите, пожалуйста. – Кейт подумала, что кто-то на другой линии. Если Макс занят, она может просто оставить сообщение, потом купит карту и поездит по городу сама – может, удастся найти мотель, куда пускают собак.
– Кейт? – Макс как будто задыхался. – Вы в порядке? Где вы были, черт возьми?
– Что? Извините, тут машины шумят. – Он повторил громче. – А. На севере Нью-Мексико, в Красной земле. Египтяне так называли пустыню. Тогда это казалось уместным.