Учитывая ораторское искусство, продемонстрированное Файфом на пресс-конференции, Альтшулер ничуть не удивился, что тот столь убедителен, даже защищая то, что защитить невозможно.
– Ты привел ряд дельных аргументов, – признал он. – Если повернуть дело подобным образом, возврат к простой жизни выглядит соблазнительно. Но попутно ты романтизируешь те времена. До появления техники жизнь у человека была короткой и скотской. Его терзали болезни, отсутствие чистой воды и полнейшее отсутствие гигиены. Окружали постоянно растущие скопления отходов человеческой жизнедеятельности. Его дни были тяжким бременем, заполненные скукой и монотонным трудом.
– Я не предлагаю переставить часы на ноль, – возразил Файф.
Он открыл было рот, чтобы выложить дополнительные доводы, но тут же захлопнул его. Об этом можно вести дебаты часами. Но какой смысл?
– Пора сменить тему, – заявил Файф. – Я и так уже потратил на это слишком много времени.
– Так ты теперь скажешь, что мы упустили? – спросила Хезер.
– Только что вспомнил, что вы просили об этом, – вздохнул Файф. – И что были слишком слепы, чтобы узреть это сами.
Он помолчал.
– Рассмотрим технологию имплантатов. И веб-серфинга силой мысли. Вы ухитрились увидеть все вытекающие отсюда проблемы, кроме самой очевидной. Вы разглядели проблемы с приватностью и патологическим пристрастием. И, естественно, упадочнический западный склад ума все рассматривает через призму порнографии и секса. – Он с презрением и недоверием покачал головой. – Но знаете, о чем вы даже не потрудились задуматься? Позволить кому-то воткнуть прибор вам в мозг?! Воздействующий прямиком на зрительные и слуховые нейроны, не говоря уж о прочих жизненно важных областях… И даже когда вы узнали, что я джихадист, до вас все равно не дошло.
Файф заметил, что Холл даже бровью не повел. Телепат прекрасно знает, куда он клонит. Но двое товарищей Ника вдруг переменились в лице, когда понимание очевидного вдруг оглоушило их, как пинок под дых.
– Я стану гендиректором компании, владеющей монополией на имплантаты, – повел Файф. – Не каждый на Западе захочет заполучить их не сходя с места, но желающих будет достаточно. И первыми ими обзаведутся богатые и могущественные. Остаться за бортом будет для них большим минусом. Однако вскоре их примеру последуют массы. Не успеешь оглянуться, как эту технологию алчно примут все народы планеты. – Он приподнял брови. – За исключением правоверных мусульман, разумеется.
Тут черты его окаменели, глаза вспыхнули леденящим накалом.
– И я буду контролировать и изделие, и его производство, – шепнул Файф. – Только подумайте! Миллионы и миллиарды западников добровольно воткнут нечто в свои головы. Нечто такое, что смогу контролировать я. Если можно имплантировать топливный элемент, работающий на глюкозе, почему бы не имплантировать и такой, который может выпустить следовое количество ботулина? Токсина, настолько могущественного, что единственный килограмм может прикончить всех мужчин, женщин и детей на земле…
Выдержав паузу, чтобы слушатели усвоили эту леденящую мысль, он продолжил:
– Но это было бы грубо и неэлегантно. Возможностей посеять хаос не счесть. У меня есть программная закладка, открывающая мне доступ через заднюю дверь в мозги несметного множества людей. Вам кажется, что Интернет спустил с цепи скверные компьютерные вирусы? Вот погодите, посмо́трите, что могу спустить с цепи я – прямо вам в мозги. Я могу заслать систему инструкции ослепить каждого обладателя имплантатов. Или вместо стимуляции нейронов зрительной коры заставлю имплантаты по моей команде ударить по центрам боли. Или даже хуже, – добавил он со злобным проблеском во взоре, – врезать по центрам удовольствия.
По озадаченным лицам мужчин Файф понял, что только искренне ужаснувшаяся Хезер постигла последствия последнего.
– Хезер, – проговорил он. – Почему бы тебе не поведать друзьям об экспериментах Олдса и Милнера? Я по твоей реакции вижу, что ты с ними знакома.
Хезер с натугой сглотнула, но не ответила.
– Да не стесняйся, – приглашающе взмахнул он правой рукой в сторону девушки. – Прошу. Просвети своих друзей.
И, не услышав немедленного ответа, вперил в нее взгляд с такой чистой, дистиллированной угрозой, что у нее дыхание перехватило.
– Больше я просить не буду, – бросил он.
Хезер насупилась, но выполнила требование.
– В пятидесятых годах, – начала она, – Джеймс Олдс и Питер Милнер имплантировали электроды в мозги крыс. В прилежащее ядро. Которое также называют центром удовольствия мозга. Этот регион играет роль в сексуальном возбуждении и кайфе, который люди ловят от определенных наркотиков. В последних версиях этого эксперимента крысы могли стимулировать данный регион, нажимая на рычаг. – Она невольно вздрогнула. – Оказалось, что крысы нажимали на рычаг снова и снова по несколько сот раз в час, забыв о еде и воде. Пока не погибали от изнеможения.