Выбрать главу

Он знал, что я наблюдаю, знал и наслаждался этим. Поверите ли, - произнесла ледяным тоном Миола, выпуская дым через нос, осматривая присутствующих вип-комнаты, затаивших дыхание в полной тишине, - в тот момент я знала, что он сейчас сделает. Знала, но это было до того жутко, что я не решалась поверить себе. Толстяк всадил нож привязанной девчонке между ног. Помню, я, кажется, закричала и побежала к двери. Хотя я знала, что она была заперта. Но мужчина остановил меня, ударив кулаком в живот. Я упала на пол, он стал бить меня ногами. Оставив меня, он вновь вернулся к своей жертве. Я слышала смех и стоны. Она не чувствовала боли. Должно быть наркотик, который дал ей этот маньяк, заглушал все болевые ощущения. Казалось, что она даже испытывала удовольствие от того, как мужчина разрезал её лобковую зону и живот. – Певица остановилась и ещё раз обвела взглядом своих слушательниц, которые ещё десять минут назад улыбались и озорничали. Сейчас же на их холёных личиках не осталось и следа от прежней весёлости, неожиданное смятение и конфуз отразились на их смазливых мордашках.

Миола сделала последнюю затяжку, затушила бычок, и, подкурив новую сигарету, продолжила:

- Толстяк разрезал живот девчонки до пупка, и оставил нож у неё в животе. Мне казалось, что, не смотря на шум музыки, я слышала звук разрезанной плоти. Причинённые увечья словно были для её воспалённого одурманенного наркотой разума проявлениями высшего наслаждения. Она неистово стонала, будто ежесекундно кончая, а затем разразилась истерическим хохотом. Мужчина подошёл ко мне, перевернув меня на живот, он стащил с меня штаны и трусики. Затем он навалился на меня, я ощутила, как его толстый член проник мне в зад. Я не сопротивлялась, хотя мне и было больно. Я не могла отвести взгляд от глаз той несчастной девчонки. Она словно более уже не была человеком. Это был демон, который из страдания питал наслаждение, который из ужаса извлекал вожделение. В её чудовищном смехе перерождалась реальность этой комнаты, стены как будто ожили, их влажная плоть извивалась и трепыхалась. Демон с разрезанным животом смотрел внутрь меня. Казалось, что чем больнее было мне, чем неистовее стучало моё сердце, и гудела моя голова, тем больше сладостная противоестественная похоть овладевала её телом. Демон радовался тому, что я здесь вместе с ней в этом аду. Что моё страдание и её наслаждение – стороны одной медали. Что моё насилуемое и её изувеченное тело здесь и сейчас сплелись в агонии болезненного восхищения. В тот момент я ощутила, как око смотрит на меня. Член рослого маньяка и смех безумной девчонки вдавили в меня суть страдания. Круг внутри меня замкнулся. Я помню, что слёзы заволокли мои глаза, но воспаленный взгляд жертвы-демона всё стоял передо мной.

Остановившись, обрисованная цветными татуировками певица сделала затяжку. Скурив за одну тягу большую часть сигареты, выпустив дым через нос, она затушила окурок и подожгла новую.

- Толстяк грозно засопел и кончил в меня. Его горячая сперма, словно расплавленная лава, проникла внутрь моего тела, и навсегда осквернила его. Как и смех той девчонки-демона, навсегда изувечил мою душу, до конца моих дней заклеймив её мучением. Мужчина получил от меня всё что хотел. Схватив меня за волосы, он стал бить меня лицом об пол, пока я не потеряла сознание. Всё… что я пережила в той красной комнате, в той жуткой мерзкой утробе, навсегда изменило меня. Хохот той девчонки до сих пор возвращается ко мне во снах. В те моменты я сжимаюсь от ужаса, и иногда просыпаюсь обмочившись. Я поняла, что все мы тесто и материал, все мы добровольно платим за то, чтобы найти себя, а затем безвозвратно потерять. Страдание есть единственная плата за сокровенные желания и мечты. – Закончила рассказ Миола, докурив третью сигарету.

Тишина, подобная той, что сопутствует похоронам, сопровождала большую часть рассказа слепой куклы. Тонкие руки слушательниц покрылись гусиной кожей, некоторые побледнели, некоторых бросило в пот от услышанной истории. Всем было ясно одно, всё, что рассказала певица, было правдой. Именно поэтому леденящий ужас с такой силой проник в сердца слушавших девиц.