— Дядь Паш, а кто эти трое ребят? — спросил я.
— А, это? — улыбнулся мужичок. — Это трое из ларца, одинаковые с лица. Живут у крыльца, по натуре честны, больше спят и видят сны, совсем не злы, зато берегитесь козлы.
Глава 66
В конце платформы стояла лошадь, запряженная в повозку, и мерно жевала сено. Увидев нас, лошадь мотнула головой, как бы приветствуя и говоря, что уже заждалась на этом полустанке.
— Сейчас, Машка, домой поедем, — сказал дядя Паша, отвязывая вожжи от ограждения платформы. — Садись, мил человек, рядком, а хочешь, так ногами походи, тело свое разомни, а то, небось, в городах-то ваших динамия всех замучила. Динамия да водка химическая, вот и мрут мужики как мухи. А что бабы без мужиков? Лишний элемент в природе. Вот они и начали под мужиков рядиться, материться как прошмандовки и курить всякую гадость. А тут уж жучки подсуетились, говорят, мол, бабе губы нужно в черное красить, водку текиловую пить, коноплю курить и мужиками понукать. Вот из конопли-то этой веревку свить да по голой сраке им напонужать, чтобы место свое и порядок знали.
— Ну, ты уж скажешь, дядя Паша, — покраснела Эдетта.
— Да, скажу, — сказал дядя, — равенство-то то в уме, а не в…, - тут мужичок запнулся и стал закуривать. — А ты, мил человек, чем занимаешься, в каком деле мастером будешь?
Это вопрос был прост, бесхитростен и сразу поставил меня в тупик. В каком деле я мастер? Да шестьдесят процентов нашего населения на этот вопрос ответить не смогут. И в мое время мастеровых людей можно было по пальцам пересчитать. Все торгаши да грузчики и мерчендайзеры с супервайзерами. Сами-то ничего не делали, а если что-то делали, то на весь мир трубили об экономической победе тандема и о гениальности руководителей.
— Я даже и не знаю, в чем я мастер, — честно признался я, — вроде бы все понемногу умею делать, а вот специальности такой в законе о труде нет — писатель. Как говорится, материальные блага не произвожу, а то, что напишу, так и читают по-разному, кто с интересом, кто с ухмылкой, а кто и с руганью. Если будешь писать про наркоманов и про переживания разные, то орден дадут и в народные писатели произведут, книги будут миллионными тиражами издавать. Пусть люди сопли пережевывают, а в политику не лезут. Так что, можно сказать, что я вообще никто. При коммунистах писателями считали только тех, кого принимали в союз писателей. Кого сейчас принимают в союз писателей, этого даже сам союз не знает. Если издал свое творение за свои деньги, то ты уже писатель. А если у тебя нет денег, но написано тобою много, то ты не писатель. Вообще, кутерьма в этом деле. А писателей сейчас столько, что если из них армию сформировать, то вполне возможно войну с кем-нибудь начинать.
— Не боись, — сказал дядя Паша, — я тебя научу бревна обтесывать, вместе и баньку новую сложим, а то старая-то такая старая, что никто и не помнит, в каком веке ее срубили.
Так, за разговором я и не заметил, как мы подъехали к небольшой деревеньке. Правильнее бы ее назвать хутором, но вокруг трех жилых домиков были видны холмы с кустами сирени и одинокими черемухами. Как погосты, где вместо крестов дичающие деревья.
Войдя в калитку, я очутился в другом мире, знакомом мне по детским воспоминаниям от гостевания в деревне у бабушки и дедушки.
Прямо у крыльца я умывался из медного рукомойника, висящего на витой цепи и который нужно было наклонять, чтобы полилась вода из носика.
— Пошли, мил человек, — сказал дядя Паша, выходя из избы, — откушаем, что Бог послал.
На столе стояла нехитрая закуска. Яичница из десяти яиц, сало с розовыми прожилками, огурцы, разрезанные вдоль и посыпанные крупной солью, помидоры, зеленый лук и черный ржаной хлеб, какого я не видел с детства. Во главе стола возвышалась четверть с хрустальной жидкостью. Стограммовые стопки завершали сервировку.
— Спирт? — спросил я.
— Бери выше, — торжествующе сказал хозяин, — вино. Хлебное вино.
Он налил стопки и мы выпили. Вино было крепкое, жгло во рту, но после него не было неприятного послевкусия.
— Как? — спросил дядя Паша.
— Отменно, — сказал я, одновременно вспоминая песню Высоцкого о том, что если б водку гнали не из опилок, так что бы с нами было с пяти бутылок, — а где вы его готовите?
— А вон, глянь за моей спиной, три хайльгитлера в готовности стоят, — кивнул головой хозяин.