Берия задумался, лихорадочно вспоминая содержание ленинской работы. Задумался и Молотов: а вдруг и его Сталин спросит, что там написано в этой работе? Ленин много чего написал, упомни-ка все.
— Как я помню, — начал свой ответ Берия, — работа эта написана с целью критики руководимой вами Рабоче-крестьянской инспекции. Ленин призывал нас продержаться вплоть до победы социалистической революции в более развитых странах, чтобы обеспечить наше существование до следующего военного столкновения и удержаться на завоеванных позициях.
— Правильно, Лаврентий, — удовлетворенно сказал Сталин, попыхивая трубкой. — Гениально сказал Ленин — удэржаться до следующего военного столкновения и выстоять. И мы выстояли! Удэржались и сейчас мы будем наращивать силы, чтобы не было больше военного столкновения, а если будет, то чтобы все агрессоры обломали об нас зубы. А что, Вячеслав, говорил ли Ленин что-то по поводу мировой революции? — повернулся он к Молотову.
— Да, Коба, говорил, — сказал встрепенувшийся Молотов. — Он делал упор на победу революции в Европе, которая разожмет тиски и откроет перед Советской Россией новые возможности. Не может быть ни тени сомнения в том, каково будет окончательное решение мировой борьбы, — написал товарищ Ленин.
— Да, вы у меня оба как ходячие энциклопедии, — усмехнулся Сталин, — писал Ленин, а делал товарищ Сталин и именно революция, вернее, революции в освобожденной нами Европе разожмут тиски, в которых мы находились до последнего времени. Давай, Лаврентий, говори дальше. Только учти на будущее, капиталистическая система будет соприкасаться с социалистической системой, а не с коммунистической. Незачем дразнить баранов идеями мировой революции. У нас и так будет мировая социалистическая система. А что это у тебя там за домики во всех странах нарисованы? Ты что, предлагаешь нам заняться там домостроением? Они что, без нас дома построить не смогут?
— Это не дома, товарищ Сталин, это лагеря для несогласных и для непослушных, для врагов значит, — сказал Берия. — Каждый лагерь это, считай, как целый город со всеми атрибутами. Пусть живут в лагере, а думают, что на свободе. По вашему мудрому указанию, мы назовем это мировой социалистической системой, огородим ее по периметру колючей проволокой, чтобы ни один человек извне не проник в царство свободы и процветания членов мировой коммунистической партии.
Глава 22
— А ты что думаешь по этому поводу, Вячеслав? — Сталин повернулся всем телом к Молотову.
Молотов задумался, а потом сказал твердо:
— Мне кажется, что товарищ Берия говорит дельные вещи. Если открыть ворота в коммунизм, то туда нахаляву набежит столько людей, что мы их вряд ли прокормим.
Сталин встал, заложил правую руку за спину, пососал свою трубку и несколько раз прошелся вдоль своего кабинета, внимательно поглядывая на покрасневших Берию и Молотова.
— Я не пойму, — медленно сказал он, — то ли вы оба враги народа и высмеиваете коммунистические идеи, то ли вы действительно ослеплены коммунистической идеей так, что не видите обыкновенных вещей. Кто же живет свободнее у нас, человек за колючей проволокой в лагере или человек с другой стороны колючей проволоки? Ты, Лаврентий, совсем свихнулся в своем ГУЛАГе, надо тебе подыскать новую работу. Ты лучше скажи, почему американцы не вывозят немецкие станки в свою Америку?
— Американские станки лучше немецких, товарищ Сталин, — бодро ответил Берия.
— А почему мы вывозим немецкие станки, а? — грозно спросил вождь народов.
— Потому что немецкие станки лучше наших, — уже тише ответил нарком безопасности.
— И какой из этого следует вывод? — грозно спросил Сталин.
— Не знаю, товарищ Сталин, — развел руками Берия.
— А ты что скажешь, Вячеслав? — обратился Сталин к Молотову.
— Да и я, Коба, тоже в затруднении, — сказал Молотов, нервно сняв очки и протирая их смятым носовым платком.
— Помощнички, — усмехнулся Сталин, — все за вас товарищ Сталин должен додумывать. Это значит, что наши станки настолько плохи, что американцам они годятся только на металлолом. Что нужно сделать, чтобы в кратчайшие сроки преодолеть нашу крайнюю техническую отсталость, а?
— Нужно избавиться от вредителей и врагов народа, — сказал Берия.