— Уже попадал, уши от меня затыкали, да только я язык за замком умею держать, и нам с тобой еще придется вместе работать, — сказал парень, — а сейчас пошли кушать. Если хочешь, то еду будут доставлять прямо сюда. У нас здесь полный коммунизм в отдельно взятом маленьком кусочке необъятной нашей родины. Лучше, все-таки, ходить в столовую. Первое — прогулка и разминка. Второе — общение. Третье — а чего же третье? А это сам придумаешь, что у тебя будет на третье.
— Почему же ты думаешь, что нам придется вместе работать, — заинтересовался я. Похоже, что здесь все и все знают, кроме меня, конечно.
— Если тебя поселили в дом, где живет Миша, то и ты имеешь дело с временными скачками, — ответил сосед. — Потом поговорим.
— А у тебя какое звание? — спросил я Мишу.
— Ученая степень? — переспросил парень, — никакой. Школа да самоучкой историю, химию, физику и прочие науки, что под руки попадаются.
— Я про военное звание говорю, — уточнил я, — сержант госбезопасности или лейтенант госбезопасности?
— Ты, видно, сильно головой стукнулся, — сказал Миша, начав странно смотреть на меня. — Какой госбезопасности? Здесь одни ученые люди и все гражданские. Нет здесь никакой госбезопасности. Здесь самый главный Николай Николаевич, в кремовом пальто и в мягкой шляпе. Ты же с ним приехал? Здесь полная свобода, но в пределах периметра с колючей проволокой. Ты видел вывеску на воротах? Не видел. И я не видел. Но здесь находится научно-исследовательский институт изучения информации. НИИИИ. И знаешь, какую информацию здесь изучают? Всякую. Нет бесполезной информации. Это даже я знаю. Вот, например, как открыть бутылку вина с натуральной пробкой без штопора и его производных?
— Каких производных штопора? — не понял я.
— Какой ты непонятливый, — усмехнулся Миша, — производная штопора это шуруп. Его вкручивают в пробку и вытаскивают ее с помощью плоскогубцев.
— Что-то мне кажется, что вы тут ерундой занимаетесь, — сказал я, начиная испытывать раздражение от болтливого соседа и никчемности разговора, — все проще простого. Пробка проталкивается внутрь бутылки, затем берется мягкая проволока, складывается в виде петли, просовывается в горлышко и ею зацепляется пробка. Достаточно будет, если петля лишь прижмется к пробке. Тянешь проволоку на себя, и она легко выходит вместе с петлей. Причем пробка будет неповрежденной.
— Ух, ты, — восхитился Миша, — где ж ты раньше был? Ты же незаменимый человек. Понимаешь, не так давно я крутился около одного сосуда с вином, в который упал старинный папирус и никак не мог достать его, но у меня была веревка, и я все думал, что у меня нет крючка, чтобы достать документ из длинного горлышка. Вот, говорят, век живи, век учись. Пошли. Потом поговорим. И не смотри на свой внешний вид. У нас все новички в первый раз приходят в спортивном костюме.
Глава 40
Столовая находилась неподалеку от административного корпуса в таком же коттедже, в каком было определено жилье мне.
Вся территория была изрезана хорошо асфальтированными дорожками, всюду была зелень, березки, елочки. Так и хотелось сойти с дорожки и полежать под деревьями.
— Успеешь еще поваляться под березками, — сказал Миша.
— Ты умеешь читать мысли? — удивился я.
— Нет, мысли я читать не умею, — улыбнулся сосед, — просто у меня были такие же мысли, когда я в первый раз проходил здесь.
Обеденный зал находился на первом этаже и был разделен на две половины — розовую и голубую.
— Вы что, все тут гламурные? — скривил я губы.
— На гламур никто не обращает внимания, — спокойно объяснял мне Миша, — просто у каждого человека каждый день разное настроение. И основные виды настроения — голубое и розовое. С черным настроением люди обедают у себя. Но настроение учитывается только у постоянного состава, а переменный состав обедает на втором этаже. У них там без гламура.
— А кто это постоянный состав, — спросил я, сегодня мой день вопросов.
— Постоянный состав это мы, — сказал Миша, — а переменный состав это те, кто обеспечивает нашу работу.
— Это получается, что мы здесь на пожизненно? — утихшее было раздражение снова начало проявляться во мне, так как я начал понимать, что мою свободу ограничили колючей проволокой и, вероятно, я не буду иметь возможности держать связь с внешним миром.
— Получается, что так, — уныло согласился Миша, — но скучать здесь не приходится.
— И что, ни у кого нет семей, родных? — задавал я бесчисленные вопросы.