Заречнев задрал голову, прикидывая, сколько времени осталось до прихода снежного заряда.
– Успеет! – уверенно сказал он, оборачиваясь к Самочернову.
– Какие есть мнения на счет транспортировки? – поинтересовался Юрий, вслед за Сашкой забираясь внутрь в палатку.
– Таскать их по одному? Долго…. А давай их перевезем к «тарелке» прямо в палатке?
– А что? Это – идея! – согласился верзила. – Только её откопать нужно как следует, со всех сторон. Курсанты полезли обратно. Наверху уже завывало.
Острый западный ветер сорвал снежный покров долины, закрутил его в бешеном танце. Стало быстро темнеть.
– Ну, что, у тебя все готово? – Самочернов возник рядом с бывшим гладиатором, словно демон из преисподней.
– Да! Можно тащить!
– Угу! Женька придет, и начнем.
Через несколько минут из серых снежных вихрей проявился Тимофеев. Он полз на коленях, правой рукой держась за веревку.
– Ты трос как следует привязал? – не очень приветливо поинтересовался он у верзилы. Тот кивнул.
– Щас проверю. Женька потянул за веревку, стал отрывать её от палатки. Трос и узел не поддались. Зато вырвался кусок материи.
Тимофеев ничего не сказал. Он достал нож, вырезал отверстие в полу палатки, продел через него канат, завязал. Снова подергал. Все части соединения осталось целыми.
– Давай, вытягивай понемногу! – сказал он в рацию.
Канат натянулся, потянул за собой палатку с находившимися в нем альпинистами. Юрий подскочил, руками, а кое-где – и всем телом – примял оранжевый купол.
Курсанты с разных сторон ухватились за дно, дружно потащили последние прибежище альпинистов в сторону корабля, ориентируясь по натянутому тросу. Метель крепчала. Ветер валил с ног, снежная крупа больно обжигала лицо.
– Все целы? – время от времени кричал Тимофеев в серую мглу; получал утвердительные ответы, снова впрягался в тяжелое полотно. Наконец показалось светлое пятно.
– Ура, корабль! – выдавил из себя Заречнев, рукой нащупывая металлическую грань трапа.
Из ледяной карусели появилась толстая рука, уверенно нащупала краешек материи, потянула его….
– Ну, вот, и все! – облегченно сказал Евгений, выпрямляясь и вытирая запястьем ладони лоб. Налетел шквал.
Он начал валить Тимофеева, закрутил на нем одежду, уронил-таки маленького человека, покатил его во тьму.
– Стой! – не своим голосом закричал Самочернов, бросая вслед за ним. Сашка поймал могучего курсанта за торс, едва удержал.
– Погоди! – крикнул он Юрию. – Надо сначала веревками привязаться. Вместо ответа верзила развернулся и… влепил кулаком в лицо Заречневу.
– Сука! – запричитал он. – Из-за тебя друга потерял!
Сашка проглотил соленый ком, вместе с кровью выплюнул выбитые передние зубы, зацепил ладошкой снег, прижал ко рту.
– Не хнычь. Будь мужиком! Женьку мы найдем. Прямо сейчас! – прошепелявил он, с трудом разлепив губы.
– Как? Где?
– Привяжи меня за пояс веревкой, и понемногу отпускай, когда скажу. Александр натянул на голову капюшон, подставил ветру спину.
«Женьку не могло унести далеко». – думал он, осторожно ступая на снег. – Двадцать метров, тридцать. Максимум – пятьдесят. Как же ему дать о себе знать? Покричать? Вьюга ревет так, что я сам своего голоса не слышу. Свет тоже этот снег не пробьет. Хотя…. Смотря какой свет!
Он достал из кобуры бластер, выстрелил из него по ветру, параллельно поверхности. Потом – еще. И еще….
Где-то после двадцатого выстрела ему почудилось, что справа от него что-то сверкнуло. Землянин направил ствол лучемета в эту сторону, нажал на спуск.
Навстречу, едва не задев его плечо, метнулся такой же сгусток тепла и света.
– Женька, это – я! – что было мочи закричал он, делая несколько шагов в сторону, откуда прилетел заряд.
– Чё орешь? – неожиданно раздался спокойный голос Тимофеева… из-под ног. Чуть мне все руки не оттоптал! Женька встал, ухватился за пояс товарища.
– Всё, Юрик, мы вместе! – сообщил он по рации. – Можешь тянуть нас к себе!
Альпинисты уже очнулись. Женщина недоуменно перевода взгляд с одного курсанта на другого, что-то произнесла на непонятом языке.
– Нихт ферштейн! – прошлепал толстыми губами Заречнев, для наглядности помахав руками, разведенными в стороны.
– Это ты нихт ферштейн! – неожиданно отозвался Паршин, занятый управлением челнока. – Это один из языков Города Богов. Родной язык нашего командира, между прочим. Так что, если что, поосторожнее с ними. Не ровен час, окажутся какими-нибудь её знакомыми, или – родственниками. Доставим на корабль, пусть Дита сама с ними разбирается.
– Что с тобой? – спросила Дита у Сашки, быстро глянув, заметив перемены в лице молодого рекрута.
– Так! – ответил Заречнев, пряча глаза. – Шел, упал, очнулся – гипс. Закрытый перелом.
– Какой перелом? Какой гипс? – не поняла бессмертная. – Что ты мне голову морочишь? Немедленно в медицинский пункт, на диагностику. Тоже мне, герой выискался!
– Кто вы? – спросила альпинистов она уже на элойском, предупрежденная Демьяном о том, с какими гостями они возвращаются на корабль.
– Мы – молодожены! – ответила девушка. – Меня зовут Тоя, мужа – Лам. Это – наше свадебное путешествие.
– Расскажите, что произошло.
– Мы возвращались домой, в Город Богов с плато водопадов на планете Карус. Но потом, как-то спонтанно, решили совершить восхождение на Фаллос Дьявола….
– На что-о? – не поняла элойка.
– Ну, это пик такой горный. На краю горной гряды, проходящей мимо долины, где мы приземлились.
– А-а! Теперь понятно. Продолжайте!
– Шатл в автоматическом режиме вернулся на нашу яхту, мы поставили две палатки. Решили, что завтра, перед рассветом, выходим. Неожиданно – вспышка!
– Где?
– В небе, над нами. Примерно там, где должна была находиться наша яхта.
– А кстати, что за яхта?
– Обычная яхта для космических путешествий. Класса «Премиум». Точь-в-точь, как ваша. Я сначала даже подумала, что мы возвращаемся на свой корабль. Но когда попала внутрь, поняла, что ошиблась. У вас внутри здесь все по-другому.
Так вот, когда мы увидели вспышку, решили, что на корабле – какая-то авария, или об него ударился шальной метеорит. Лам вышел на связь с компьютером яхты. В ответ – тишина. Тогда мы включили аварийный передатчик, передали сигнал бедствия.
– Что было потом?
– Потом откуда-то сверху на нас полетела ракета. Не знаю, кто её пустил, и почему она летела именно в нас. Муж успел побросать все в палатку и направить её в расщелину.
Нам повезло, что взрывная волна прошла выше. Сверху обрушился снег, он завалил наше убежище полностью.
Мы слышали, какие-то существа довольно долго потом искали нас, но не нашли, к счастью. А потом пришли ваши. Они все время разговаривали на незнакомом языке.
Мы думали, что это – те же, что стрелял в нас ракетой. Сидели очень тихо. А потом в палатке стал заканчиваться воздух.
Наверх выйти мы боялись. Решили так – лучше уж тихая смерть в снегах Айсхауса, чем болота Смагга. А кто нас нашел?
– Вот, он! – кивнула Дита в сторону самого губастого курсанта.
– Бедненький! – пожалела его бессмертная новобрачная. – Где он так неловко упал?
– Да есть тут одно место! – ответила Дита, мельком глянув на Самочернова, ковырявшего сбитый казанок. Верзила перехватил взгляд командира, виновато потупил глаза.
«Потом разберусь!» – решила бессмертная. – «А пока нужно придумать, куда устроить наших молодоженов».
Первой мыслью было – наказать Юрия за несдержанность. Но когда первая волна негодования прошла, а Дита успокоилась, ей стало даже немного весело.
«Ничего, это даже полезно»! – думала она, вспомнив разбитые губы курсанта. – «Может, это слегка умерит его гордыню, да и на меня пялиться меньше будет. А то совсем уже не стесняется никого и ничего. Следит за мной все время, как самонаводящаяся пушка от танка. И кто сказал, что каюту должен освободить Самочернов и Тимофеев? Они – курсанты не первого года обучения, «Деды», так сказать, по неофициальной «классификации» русской армии. А вот Заречнев и Аррах – самые настоящие «духи». Пусть знают свое место! Да им и не привыкать спать, где попало».