– Доложите обстановку! – сказала она едва слышимым голосом. Первый пилот развернулся вместе с креслом, встал.
– На корабле – все штатно! – севшим голосом доложил он. – Я несу очередную вахту. Дягилев – подвахтенный офицер. Все остальные – еще отдыхают!
– Поня-атно! – с металлом в голосе ответила элойка, уловившая-таки запах перегара, тянувшего от Паршина. Но сил оставалось так мало, что тратить их на очередной разнос просто не оставалось. – Тогда слушай приказ: изменить курс корабля. Следующая точка нашей экспедиции вот такая – она бросила листок с цифрами на клавиатуру. Демьян бегло пробежал глазами цифры, присвистнул.
– Это же на почти другом конце Галактики. Минимум – три месяца ходу, в режиме максимального ускорения, причем.
– Вот именно. Поэтому не будем терять времени. Выход на траекторию и разгон начинайте прямо сейчас.
Прошло полчаса. В нескольких миллионах километрах от планеты, покрытой снегом и льдом, двое мужчин, одетых скромно, но со вкусом, отошли от огромного прибора, установленного на одной из внешних площадок большого галактического военного корабля.
– Ты думаешь, наша рыбка все-таки заглотала наживку? – обратился один из них – красивый мужчина среднего возраста с приятными манерами.
– Очень может быть, брат! Очень может быть! – ответил тот, к которому обращался мужчина. – Однако расслабляться все равно не стоит. Рано. Сопроводи-ка ты нашу красавицу до самой мышеловки. И проследи, как она захлопнется за ней! Да! Вот еще что! Ты не слишком много информации «скормил» этому Станту? Мне все-таки думается, что – чересчур.
– Возможно, брат, ты прав – информации, действительно, многовато. Но весь расчет и строился именно на то, что она поверит только тогда, когда убедится, что все, чем она завладела – правда. А главное – если все пройдет так, как мы задумали, она никогда не сможет воспользоваться этой информацией.
– Ну, хорошо! Но имей в виду: за успех или неуспех этой операции ты и твои люди отвечаете головой!
– Все будет сделано, как надо! Не сомневайтесь!
– Посмотрим…. Сдается мне, что этот человечек из её команды еще подпортит нам нервы….
– Исключено! Из мышеловки не вырывался еще не один человек, или элой.
– Это – так…. Но все равно – будьте настороже!
– Хорошо, брат! Мы выполним все, как договорились!
Вынужденное безделье оказалось хуже снегов Айсхауса.
На корабле не было книг, отсутствовали записи каких-либо фильмов или телепередач с Земли. Заречнев плохо переносил длительное нахождение в замкнутом пространстве яхты. Он изнурял себя и Ар'рахха тренировками, на пару с другом подолгу сидел у компьютера, постигая премудрости навигации. И все равно свободного времени оставалось слишком много. Однажды он, совершенно случайно заметил, что Никитина что-то записывает у себя в дневнике, сидя на корточках в каком-то темной углу.
Увидев Заречнева, она почему-то смутилась, быстро убрала изломанную на сгибах книжечку. Сашка сделал вид, что не заметил её невинного увлечения.
«А ведь это – идея!» – неожиданно обрадовался он мыслям, посетившим его в этот миг. – «Лучше уж посидеть, пописать что-то, чем все вечера просиживать за кружкой браги, или в ожидании субботнего вечера, когда после парной, в бане можно будет «оторваться» «по полной». Дита-то с курсантами в душевую не ходит. Вот мужики и «дают огня».
Он не стал откладывать реализацию своего замысла «на потом», в тот же вечер сходил в кают-компанию, вытащил из пачки бумаги тоненькую стопочку белых листков.
– Стишатами решил побаловаться? – поинтересовался Демьян, проницательно глянув в глаза Александра.
– Не совсем. – не стал врать первому пилоту Сашка. – Но есть кое-какие мысли. Вот, хочу записать.
– А что? Дело хорошее! – одобрил его почин Паршин. – Пиши! По себе знаю, насколько муторно торчать в этой консервной банке неделями кряду. Я-то привык…. При таких длительных прогонах хорошо только молодоженам! – подмигнул он, кивнув в сторону каюты с Сашкиными «найденышами». Новобранец отчего-то стал пунцовым, не прощаясь, пулей выскочил из кают-компании.
Два дня после этого разговора он ходил задумчивым и рассеянным. Подолгу расспрашивал Ар'рахха о его жизни на родной планете, о том, как тот его обнаружил; и что делал потом. И однажды вечером он собрался с духом, сел на татами, положил на согнутые колени квадратный кусок алюминия, взял в руку «вечное» перо….
«Ар'рахх, молодой охотник из племени Хромой Черепахи, пробирался вдоль морского берега в одиночку…» – вывела его рука наверху белого прямоугольника. Проблемы тоскливых свободных вечеров больше не существовало.
Три месяца для Сашки пролетели как один день. Увлеченный новой работой, он не замечал ни вечно отсутствующего в рубке командира, ни растущего раздражения землян, отчего-то предоставленных самим себе. Курсанты развлекались, как могли. Устраивали ученья, имитирующие нападение «противника», отчаянно сражались друг с другом во время еженедельных спаррингов по рукопашному бою. Только четыре члена экипажа никак, казалось, не реагировали на вынужденно пребывание в тесноте космической яхты, и все они были бессмертными. Стант и Дита, что называется, «по уши» погрязли в своих компьютерных делах, причем каждый день настроение у них только улучшалось. Молодожены вообще появлялись «на людях» к обеду и ужину, и очень редко – к завтраку. Выглядели они, как и положено молодоженам, чудом спасшимся от смерти в самом начале семейной жизни – счастливыми. С остальными членами экипажа они общались мало; можно сказать, не общались вообще. Так, иногда перекинутся парой-тройкой слов с Дитой или дежурным офицером корабля. Сашку они поблагодарили за спасение только один раз, и то – очень сдержанно, как будто выполняли чью-то просьбу. Хотя и так было понятно – чью. Они тоже, кажется, считали дни до того момента, когда яхта Диты посетит какой-нибудь космический порт и они смогут беспрепятственно отправиться дальше по своему маршруту, или вернуться домой, в Город Богов. В общем, неприятностей не предвещало ничто.
Однажды утром, Дита, как обычно, собрала курсантов на утреннюю «проверку». «Слово «брифинг», более соответствующее сути происходящего, в силу своего иноземного происхождения плохо приживалось в лексиконе русских курсантов. Они предпочитали регулярные утренние «накачки», проводимые ею, как командиром, называть, как в пионерском лагере – «поверка». Что касается бессмертного и жучихи, то им было, кажется, все едино – что «брифинг», что «поверка» – главное, чтобы поменьше ругали. А ругать было за что. Вот и сегодня, как обычно, Дита начала с высоких тонов.
– Тимофеев! Самочернов! Объясните мне, пожалуйста, как вы, такие здоровенные лбы…
– Это он – здоровенный лоб. А я – маленький! – не вовремя встрял Тимофеев, ткнув пальцем сидящего рядом Юрия.
– Прекратить! – рявкнула Дита. Кровь отхлынула от её лица, ноздри расширились. Женька, понял, наконец, что «перегнул палку». Он после вчерашнего застолья никак не мог обрести нормальное состояние. Тимофеев стал вжиматься в кресло сиденья, от чего его рост стал казаться еще меньше. Глядя на друга, Юрий стал «вжиматься» тоже. Но, с учетом его габаритов – почти под два метра рост – выглядело это очень забавным. Сашка, глядя на «уменьшающегося» Юрия, которого все рекруты давно и прочно окрестили простым русским словом «шкаф», не удержался и прыснул, чем вызвал новый приступ гнева командира.
– Заткнись! – гаркнула она уже на Сашку. – Немедленно прекратить все разговоры! Через три дня наш корабль достигнет конечной цели нашего путешествия. Поэтому, с сегодняшнего дня я объявляю на корабле боевой режим. Пьянки – прекратить! Смена вахт – через каждые четыре часа! Как только закончится режим торможения, начнете нести боевое дежурство за пределами судна, на истребителях, парами. С сегодняшнего дня займетесь тщательной проверкой всех систем ваших самолетов. Лично буду проверять, как вы подготовились к работе на орбите и в атмосфере этой неизвестной планеты.