Ахкеймион впервые понял всю отвратительную неприглядность предательства Ностола.
— Что мы делаем? — шепотом спросила стоявшая рядом Мимара.
— Вспоминаем свое прошлое… как мне кажется.
— Смотрите, — безо всякого выражения сказал Ксонгис. — Еще артели… — Он кивнул на левую «змеиную» колонну: на нижних «кольцах» были выцарапаны символы, выглядевшие на потертых чешуйках змеиной кожи белыми детскими каракулями. — Это знаки разных артелей.
Шкуродеры собрались в кружок, стараясь не нарушить воображаемую черту вдоль обращенной ко входу стороны колонны. Ксонгис привстал на колено между двумя хвостами, которые поднимались, как корни, каждый толще человеческого тела. Он провел всей ладонью по каждой отметине, как проверяют, идет ли еще тепло от погасших углей. Шкуродеры вслед за ним по очереди называли экспедиции, которые узнавали в символах. На изображении плачущего глаза он задержался.
— А этот, — со значением оглянулся он, — нарисован позже всех.
— «Кровавые кирки», — нахмурившись, сказал Галиан. — Значит, они ушли?
— Больше двух недель назад, — ответил Поквас.
Установившееся молчание длилось дольше, чем следовало. Что-то было щемящее в этих украдкой выцарапанных отметинах, что-то беспомощно-детское, отчего древние строения, возносящиеся до неба, казались громоздкими и непобедимыми. Царапины. Дурашливые картинки. Они явно были оставлены представителями низшей расы, обязанной победами не благородству оружия и разуму, а вероломству и превратностям фортуны.
— Гляди, — услышал Ахкеймион шепот Киампаса, обращенный к Сарлу. — Вон…
Ахкеймион посмотрел в ту сторону, куда он показывал пальцем, и увидел нечто напоминающее галеотский треугольный щит, вытянутое и узкое изображение которого было нарисовано на нижних кольцах обвивающих столбы гадов.
— «Высокие щиты», как я и говорил.
— Да не они это, — резко встрял Сарл, как будто от одного произнесения вслух слова могли стать верными. — Их кости лежат на Длинной стороне.
С этими словами он нагнулся и взял под ногами камешек. На глазах у всех он начал царапать на спине одной из змей знак Шкуродеров: челюсть с зубами.
— Хотел бы я знать, — сказал Сарл, чей скрипучий голос на фоне величественных сооружений прозвучал тонко и резко, — как так могло получиться, что мы добрались сюда только сейчас.
Его мысль была понятна. Шкуродеры были легендой, так же как и это место, а все легенды рано или поздно притягиваются друг к другу — этот мотив пронизывает все сущее. В этом была своя логика.
— Вот уж тропа так тропа, ребятки! — Лицо его сморщилось в довольной усмешке.
Клирик тем временем вышел вперед, легко пересек бесплотную границу, которая удерживала остальных, и не спеша повернулся по сторонам.
— Где вы все? — выкрикнул он так яростно, что даже самые стойкие из Шкуродеров вздрогнули. — Ворота без охраны? И это когда мир становится темнее? ЭТО возмутительно! Позор!
Несмотря на свою стать, на фоне зияющей вокруг него черной пасти он казался беспомощной яростной букашкой. Только мощь колдовской Метки выдавала его силу.
— Кункари! — гремел он, впадая в неистовство. — Джисс! Кункари!
Капитан подошел к нему, постучал по плечу.
— Они мертвы, дурень. Давным-давно мертвы.
Обрамленная капюшоном чернота на месте лица развернулась к Капитану, внимательно посмотрела на него лишенным глаз взглядом, потом повернулась вверх, словно изучая, как лежит свет на окружающих склонах. На глазах у собравшихся Клирик, впервые за все это время, взял и обеими руками стянул назад кожаный капюшон. Движение выглядело бесстыдным, порочным, насмешкой над какими-то местными представлениями о благопристойности.
Он повернулся и посмотрел на своих товарищей-охотников, улыбаясь так, будто наслаждался их изумлением. Его сросшиеся зубы влажно блестели. Кожа была белой и совершенно безволосой, так что он походил на гриб, только что вытащенный из лесного дерна. Черты лица были молодые, нарисованные тонкими линиями в безупречных пропорциях, как и у всей его расы.
Лицо шранка.
— Да, — сказал он, прикрывая лишенные ресниц веки. Когда он поднял их, зрачки показались огромными, как монеты, черными, с серебристыми крючками отражавшегося света.
— Да, — прокричал он, смеясь. — Это правда! Они все умерли!