Око Судии открылось…
Мимара чувствовала, как оно выглядывает через ее обычные глаза, рвется наружу, сминает и отбрасывает мучительную боль, как истлевшую одежду, сдувает со зрения налет материальности, извлекает на свет идеи святости и греха. Со сверхъестественным сосредоточением оно вглядывается в ничто, струящееся с ее ладони…
И вдруг, невероятно, неведомо как, — проникает туда.
Мимара сперва слабо пытается сопротивляться. Лицо и плечи откидываются назад под теплым ветерком, нежным дуновением, предвестником летнего дождя. И она видит ее воочию, эту светящуюся белую точку, ясность, льющуюся из провала, который окутывает тьмой ее сжатую руку. Возносится голос, без слов и звука, убаюкивающий, исполненный сострадания; свет разгорался, выжигал бездну в пыль, заставляя ее съежиться до тонкой оболочки, обманчивой и несуществующей, и сияли слава и величие, лучезарные и ослепительные…
И она держит все это… Мимара держит ее в руке!
Слезу Господню.
Сквозь мистический холод поющего ветра она расслышала:
— Мимара?
Она сидела скорчившись над своей добычей в полном ошеломлении.
— У тебя все в порядке?
В руке она держит свет, иной свет, тот, что горит, но не освещает, звезду, которая сверкает так же ярко, как Небесный Гвоздь.
— Где ты это взяла? — спросил Сома. Он сел рядом с ней на корточки и кивнул на Хору у нее на ладони — или на то, что раньше было Хорой…
Мимара кашлянула, чтобы не дрожал голос, и спросила:
— Ты ее видишь?
Он пожал плечами.
— Слеза Господа, — сказал он с усталым безразличием. — Ну вот, мы тут пытаемся добыть драконовы зубы, а ты уже нашла свое сокровище.
— Я не за богатствами пришла. — Она рассматривала его темное красивое лицо сквозь сияющие белые лучи, исходящие от ее ладони. — Значит, света ты не видишь?
Он посмотрел на Суриллическую Точку и нахмурился.
— Вижу прекрасно…
Посмотрев опять на нее, он поднял брови.
— А вот тебя разглядеть трудно, когда на тебе эта штука. Ты похожа на… живую тень….
— Я про это говорю, — сказала она, поднимая ладонь. — Что ты видишь, когда смотришь вот на это?
Он скорчил мину, которая появлялась у него на лице каждый раз, когда он подозревал, что над ним подшучивают: смесь обиды, негодования и желания доставить другим удовольствие.
— Комочек тени, — медленно проговорил он.
Мимара вытащила из-за пояса пустой кошелек и поспешно опустила в него Хору. Сома едва слышно пробормотал: «Вот так-то намного лучше», но она не стала обращать на него внимания. Вытянув шею, Мимара начала озираться в поисках лорда Косотера. Она чувствовала его Хору так же отчетливо, как свою, но ощущение, исходящее от другой Хоры, было иным: направленное вовне сияние, а не покалывание затягивающей черноты. Капитан и еще несколько человек дремали, прислонившись к стене. Его широкая борода упиралась в закапанные кровью пластины доспехов. Но поскольку свою Хору он спрятал в карман, было не разобрать, идет ли от нее свет, видимый и обычным зрением.
Мимару вдруг окатил страх. Древняя тюрьма для рабов, медленно поворачиваясь, поплыла перед глазами. «Что-то такое со мной происходит…»
В этот момент она и заметила незнакомца.
Здесь, прямо среди них. Поначалу она подумала, что это Клирик — лицо было почти таким же, — но Клирик сидел в нескольких шагах, скрестив ноги и склонив голову то ли от усталости, то ли в молитве.
Еще один нечеловек?!
Он сидел так же, как все остальные, ссутулившись от ветра и прикрыв глаза, как будто мысленно перебирая свои страдания. Старинный головной убор прикрывал его спину и плечи: корона из посеребренных терновых шипов с целым шлейфом из тонких черных прутьев. Его фиолетовые одежды были просторны, но не скрывали доспехов — подобия кольчуги, сплетенной из множества золотых фигурок. Сквозь нее проглядывала белая кожа, гладкая, как слоновая кость.
Секунду Мимара не могла ни говорить, ни дышать. Потом наконец выговорила:
— Со-сома?
— Мим-Мимара? — отозвался он, попытавшись передразнить ее. Он всегда над ней подшучивал.
— Вон там, — сказала она, не глядя на нильнамешского дворянина, — это кто?
На мгновение она испугалась, что и этого он тоже не видит…
И что она сошла с ума.
Последовавшая пауза и успокоила, и испугала ее.