Мораубон рухнул так, словно Капитан вытащил из него кости. Валун залило кровью.
— Может ли кто-нибудь сказать мне, — выкрикнул Сарл, перекрывая равномерный шум реки, — что гласит закон насчет персиков на тропе?
— Первым их всегда надкусывает Капитан, — мрачно отозвался Галиан.
— А что сделало нас легендой Пустошей? Что дает нам возможность драть столько шкур?
— Законы тропы! — крикнули несколько человек, заглушая рев воды.
И кричали они не из-под палки, как отметил Ахкеймион, а с мрачным одобрением. Даже Укушенные, даже те, кому случалось преломить хлеб с мертвым человеком, валявшимся на камне.
«Они безумны».
Сарл багровел, не отпуская фальшивую улыбку. Его глаза превратились в две морщины, неотличимые от остальных, что избороздили его лицо.
Не взглянув на сержанта, Капитан, в своем поношенном айнонском одеянии, присел на корточки и вытер окровавленное лезвие о рукав Мораубона. Потом остановил взгляд на Ахкеймионе с Мимарой. Он спрыгнул с валуна, и его движения оказались неожиданно гибкими. До сего момента он казался живой скульптурой, высеченной из гранита.
Широкими шагами он подошел к ним двоим.
— Кто она такая?
— Моя дочь, — услышал Ахкеймион собственные слова.
Эти жестокие карие глаза не смогли бы заставить его опустить взгляд — не в этот раз. Слишком сильно Мимара, которую он прижимал к себе одной рукой, напоминала ему свою мать, слишком сильно была похожа на Эсменет. Капитан отвел глаза, на мгновение задумался, кивнул каким-то собственным мыслям, хотя, возможно, это только ветерок играл в его окладистой бороде. Еще раз бросив взгляд исподлобья, Капитан двинулся обратно к началу колонны.
— Либо пускай несет свою ношу, как мужчина, — крикнул он, удаляясь, — либо положим на нее другую ношу как на женщину!
Шкуродеры заулюлюкали и засвистели. Пока Ахкеймион и Мимара медленно возвращались в конец колонны, кажется, все до единого удостоили их взглядом. На лицах была вся палитра выражений от недовольства до глумливой похоти. Но больше всего тревожили Ахкеймиона бесстрастные лица, глаза, в которых отложилась память о порванных рейтузах Мимары.
Трупом Мораубона никто заняться не потрудился. Он остался истекать кровью, на фоне ревущей воды и гигантских глыб. Белое тело на окрашенном в красный цвет камне.
— Кто он? — прошептала Мимара. Пока Ахкеймион вглядывался в остальных, она не сводила глаз с удаляющейся спины Капитана.
— Ветеран, — вполголоса ответил он. — Так же, как и я.
Они держались позади всех, переходили из неровного солнечного света в зеленую тень и спорили, заглушаемые бормотанием реки.
— Тебе нельзя оставаться! Это невозможно!
— И куда же мне идти?
— Куда идти? А как ты думаешь? Назад к матери! На Андиаминские Высоты, где тебе и подобает быть!
— Никогда.
— Я знаю твою мать. Я знаю, что она тебя любит!
— Не столько любит, сколько корит себя за то, что со мной сделала.
— Чтобы спасти твою жизнь!
— Жизнь… Это так называется? Мне что, надо рассказать тебе историю своей жизни?
— Нет.
— Подумаешь, мужчины. Поверь мне, я терпела их раньше. Вытерплю и еще.
— Но не таких мужчин.
— Тогда, значит, мне повезло, что у меня есть ты.
Она совсем не похожа на Эсменет, начал понимать он. Мимара точно так же склоняла голову, словно пыталась буквально разглядеть, что стоит за его словами, и голос у нее становился жестким, точно так же превращаясь в пронзительный сгусток ненависти, но если не считать этих мелких отголосков…
— Послушай меня. Тебе просто никак нельзя оставаться. Это путешествие… — Он запнулся, поняв, что именно собирается сказать. — Это путешествие, у которого нет обратного пути.
Она ухмыльнулась и рассмеялась.
— Как и у любой жизни.
Была в ней какая-то выводящая из себя язвительность, так и подмывало ударить — или подзадорить… Даже не разобрать, что больше.
Нет. На Эсменет она отнюдь не была похожа. Даже злое презрение усмешек — все только ее собственное.
— Ты этим охотникам так и сказал?
— Как — «так»?
— Что в этом путешествии им всем предстоит быть убитыми.
— Нет.
— А что ты им сказал?
— Что покажу им Сокровищницу.
— Сокровищницу?
— Легендарную кладовую школы Сохонк, утерянную, когда во время Первого Апокалипсиса была уничтожена библиотека Сауглиша.