Следователя Боба расстреляли. Образумить страстную студентку некому.
Равно как некому было вразумить тех, кто модифицировал историю, превращая в выдуманную конструкцию, в информационный объект целое государство, «утверждая во Вселенной знак „ай жэнь“ — жизнь… нет… „любовь к людям…“».
Государство Октября было непобедимым в реальности. Оно рассыпалось в прах, лишь только появились люди, способные управлять превращениями в мире идей.
Чудище было обло, озорно, но глуповато. Витальное безраздельно подчиняло себе, гася противоречия.
Зомби или маньяк.
Антиох был из тех, кому скучно. Он искал абсолютный текст, идеальную информационную технологию, возможность конструировать мир образов на первичном уровне — языковом. «Ритм лепит фактуру».
Это был его Путь, и на каждом шагу вымышленная реальность доставала его безжалостной рукой и швыряла в пыльную бурю умирающего Города. А подлинная нереальность, хохоча, не пускала. Или приглашала навсегда.
Получилось навсегда.
А рассказчик — ничего. Выжил. Как выживут те, кто сегодня легко похоронил якобы бесплодную, немодную, невыгодную культуру.
«В городе, который на ржавой брусничной воде мановением руки долговязого самодержца возник среди чахлых сосен и болотного мха, в сумасшедшем камне его, под больным солнцем, в белых, фантастических ночах — в городе, где мертвый чиновник гоняется за коляской и срывает генеральскую шинель с обомлевших плеч, а человеческий нос в вицмундире и орденах, получив назначение, отправляется за границу — в этом городе…» и в этой стране создание информационных монстров и их приручение «…далеко не редкость.
Не такое случается на пустынных, синеющих к вечеру площадях, в тесных переулках, в бесконечных асфальтовых дворах, цепочкой тянущихся от одного канала к другому».
Вот, например, история инженера Мареева. О чем она? О всесилии анонимки в пресловутые годы? О штампах «массовой культуры», готовых материализоваться, оживив Джеймса Бонда, Бэтмэна, «летающие тарелки» и Бэда вместе с таинственным Командором?
О человеческой подлости?
Или — об информационной технологии, «тренажере», размывающем реальность и швыряющем Мареева в недра «страны фантазии»?
Но Мареев — не Антиох. (Правда, и не «Супермен».) Подаренную возможность научиться менять информационные отражения: становиться Бэдом (Эйнштейном, Винни-Пухом или Бентом Ларсеном), оставаясь Мареевым, он отвергает с негодованием. Приключение становится тягостным испытанием, потому что в нем Мареев ничего не приобрел. «Он теперь знает цену. Константин Андреевич Мареев объявляет, что с такого-то числа произошло повышение… Одновременно с этим резко снижены цены на…»
Увы, повесть на этом заканчивается! Словно бы на фразе: и тут на них напали разбойники…
«Сеть»: нормы амортизации
Лихая Евангелина, и друг Гридасов, и, тем более, Антиох творят информационные объекты сознательно.
«По образу своему и подобию».
Чаще, однако, такой объект возникает без участия разума и воли человека: создание монстров есть рефлекторный акт коллективного бессознательного.
«…как интересно все получается: информационная система, способная распоряжаться информацией, обрабатывает ее, преследуя свои интересы… — Боб пристально посмотрел на меня, думал, что я догадываюсь. — Ну? — так и не догадавшись, спросил я. — Это же интеллект, — сказал Боб. — То есть? — не понял я. — То и есть, — сказал Боб».
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: простейшим классом информационных объектов являются Големы. Все они представляют собой форму проявления желаний коллективного бессознательного в социальных группах, организованных иерархически.
В таких группах человеку навязывается роль триггера, двоичного элемента, управляющего информационными потоками.
Согласно определению Н. Винера, совокупность логических ячеек, включенных в информационную сеть, образует искусственный интеллект.
Всякий аппарат управления порождает Голема, свою информационную тень. Функционирование этого монстра определяется исключительно числом логических ячеек и не зависит от личных качеств людей, занимающих эти ячейки. Поэтому смена лидеров (и даже чистка всего аппарата) на поведение системы не влияет(12).
«Главное, — сказал Боб, — это просто холодно и четко понимать, что обществу у нас противостоит не какая-то группка дураков или злоумышленников, не каста и не враждебный класс, а интеллект — развитый, всезнающий, почти всемогущий, абсолютно внеморальный — нечеловеческий интеллект информационной системы…»