Вербицкий едет к Симагину, чтобы высказать ненависть, презрение к этой науке. Но Симагин не воспринимает его эмоции. Для него Вербицкий — старый друг, желанный гость. Испорченный телефон. Они не понимают друг друга.
Дискуссии о вреде биоспектралистики в романе нет. Доказательствами становятся поступки. Симагин приглашает Вербицкого в лабораторию, записывает его спектр. Видит огромный пик СДУ и тогда от неловкости (копался в душе друга!) дарит ему кассету.
Вербицкий продолжает приходить в гости к Асе и Симагину. Зачем? Он и сам себе этого объяснить не в состоянии.
«…Но вдруг словно вновь ощутил щекой горячее дуновение проносящегося рядом солнечного сгустка — и вновь зазвенела проклятая струна».
Индукция доброты — наверное, это именно она. Ведь если способность усваивать новое из мира и привносить новое в мир естественна, если доброта — естественное и неотъемлемое свойство человека, то каждый, пусть подсознательно, будет стремиться к источнику индукции. К Симагину.
Вербицкий интерпретирует свое состояние, как внезапно вспыхнувшую любовь. И в ремесленнике просыпается прежний мечтательный творец. «За три дня он сделал два больших рассказа».
Здесь наступает сюжетная развилка. События могли бы пойти по другому пути. Если бы у Аси хватило мудрости ответить на чувство по-человечески. Индукция пошла бы дальше.
Она не прочитала принесенные ей рукописи. Вербицкий уничтожает их. «Было очень больно». Дважды повторяется Рыбаковым эта фраза. Второй раз, когда Ася прерывает беременность. Это — важный параллелизм. И герой и героиня сами уничтожают то, что несли в мир. Ася вступает на дорогу, проложенную Вербицким.
Валерий интерпретирует биоспектралистику по-своему. Он подсаживает Асе свой спектр, используя кассету, которую ему подарил Симагин. Правильно указывал Сашенька Роткин: «Любое новое средство будет использовано в старых целях».
Вербицкий добился своего. Но Ася не была ему нужна. Он не любил ее, и не ее добивался. Света. Теплоты. И предал все это. Утонченно, издевательски убил при помощи изобретения Андрея Симагина.
Спору нет, в мире, состоящем из Симагиных, биоспектралистика — панацея для человечества. Чем она стала в мире Вербицких, мы видели.
Но ведь Вербицкий — вершина той кучи хлама, которую представляют собой «восьмидесятники». Интересно, чем может стать биоспектралистика в мире Роткиных?
У Р. Шекли в «Паломничестве на Землю» нечто подобное используется для утонченной проституции. Думается, это еще далеко не худшее возможное применение.
Собственно, нельзя сказать, чтобы Симагин этого не понимал. Но он — профессионал. Главное — работа. И Симагин говорит Кашинскому, одному из сотрудников лаборатории: «…тут решит статистика: если из десяти трое будут ломать, пятеро сидеть сложа руки и только двое делать, мир рухнет обязательно. Обязательно. Но я дам шанс делать».
Странная позиция! Во-первых, «если» тут решительно не при чем. Во все времена ломало в социальном смысле намного больше народу, чем строило. Чтобы понять это, достаточно ответить на один-единственный вопрос. К какой реальности мы ближе, к «Мотыльку и свече» или к «Первому дню спасения»? Во-вторых, непонятно, почему Симагин считает свою арифметику априорной. Ведь он сам только и делает, что старается (не всегда осознанно, правда) ее изменить. Сделать Людьми всех, кто его окружает. Асю, Антона, Кашинского (который, кстати, его ненавидит). Вербицкого.
Иногда это ему удается.
Тогда, быть может, не работа Симагина — Спасение, а сам Симагин? К сожалению, тоже нет.
«Те, в ком детство укоренилось прочно, всю жизнь стараются сделать все вокруг таким же чудесным, каким оно им казалось. Из этого — и подвиги, и ошибки. А остальные — им не о чем мечтать, понимаешь?» (В. Рыбаков. «Первый день спасения».)
Наверное, эти слова выражают нравственную концепцию Вячеслава Рыбакова. Во всяком случае, их повторяют все его положительные герои — Мальчик, Дымок, Андрей Симагин. «Сделать все вокруг таким же чудесным, каким кажется детство».
Как сделать? Собственно, мы уже пытались ответить на этот вопрос, говоря об индукции добра.
История человечества — сложный динамический процесс. Как и в физике, в социологии движение определяется силами. И сил только две, «хотя превращений этих сил и исчислить невозможно». Стремление системы сохранить свою структуру порождает процессы Ле Шателье, то есть явление противоиндукции. Стремление системы внедрить свою структуру в окружающий мир, сделать его таким, каким хочется, вызывает индукцию. Силы эти тем больше, чем больше энергия связи системы.