Враг имеет право на то, чтобы его воспринимали таким, какой он есть, а не таким, каким его хотят видеть. С человеком важно разговаривать на его языке.
И если враг, то борьба. Не обязательно против него, иногда за его душу, за его прошлое или будущее, но борьба — не абстрактная доброта, вызванная непониманием и граничащая с равнодушием.
Первый вывод. Человек должен воспринимать мир реально. Он не вправе что-либо принять на веру. Он не смеет что-то отвергнуть, не поняв до конца, не встав на точку зрения оппонента.
Здесь очень важно истинное значение слова «реально». Мир — это не только наша несчастная страна в наше несчастное время, он простирается вдаль и вглубь, включает прошлое и будущее(12).
Вербицкий видит ничтожную часть мира. Его восприятие нереально. Симагин видит мир почти целиком; пусть его зрение и искажено розовыми очками, пусть он остается вдалеке от истины, но не так далеко, как Вербицкий.
Вайсброд способен понять их обоих. Но его видение ограничено рамками политической системы отсчета, а Вселенная шире и этих рамок.
Рецепта истины Вы не найдете. Ясно одно, чем более интенсивно человек познает мир, тем сильнее его связь с Динамической Целостностью Вселенной, тем, следовательно, точнее его восприятие.
Второй вывод. Человек должен реально воспринимать себя. Элементарное знание психоанализа, практика работы с сознанием и подсознанием спасли бы Вербицкого. С общечеловеческой точки зрения его выбор преступен и страшен. С сугубо эгоистической, Вербицкоцентрической, точки зрения он ошибочен: ему лично стало еще хуже.
Третий вывод. Любой неэтичный поступок, а неэтично прежде всего использование другого в собственных интересах, например, для удовлетворения комплекса неполноценности, выражающегося в стремлении унизить, оскорбить, отказать, — создает в обществе «волну инферно». Опыт показывает, что такие волны самопроизвольно не исчезают.
1989 год. В стране «раскачка», социум теряет устойчивость. Прибалтика, Сумгаит, демократические выборы, гласность… поляризация политических сил. Атмосфера насыщена, гроза, по-видимому, уже неизбежна. Хотим мы того или нет, но сейчас на наших глазах рождается следующий мир.
Ценностями этого мира станут, наконец, свобода и познание.
Любовь без цинизма и ханжества.
Открытая, чистая и честная.
Спокойная, без постоянного страха.
«Очаг на башне» прочтут многие. Среди них будут те, кто захочет найти в книге грязь, порнографию, пропаганду оппозиционных структур. Кто-то, быть может, пожелает воспользоваться своим правом исправлять и запрещать, ведь «за гласностью негласный надзор».
Сейчас я обращаюсь к Вам словами Андрея Симагина:
«…через несколько лет и вы, и я, и все, даже те, кто вас когда-то унизил, станут всемогущими. Наука дошла — шабаш. Обратного хода нет. Но Вы представьте, до чего же разными вещами мы с вами, всемогущие, станем заниматься! Вам не будет жаль?
А вот другая сторона, помельче. Там четверть часа, здесь четверть, и все вода в ступе, и все нервы. И все плюсуется. И лишние десять лет Вы не умеете, например, летать. Вот этих двух вещей мне жаль».
ЛИТЕРАТУРА
1. А. и Б. Стругацкие. Трудно быть богом. — М., 1964.
2. В. Рыбаков. Очаг на башне. — Рига: Астрал, 1990.
3. С. Лем. Звездные дневники Ийона Тихого. — Кишинев, 1975.
4. Д. Р. Р. Толкиен. Хранители. — М., 1983.
5. И. Ефремов. Лезвие бритвы. — М., 1988.
6. А. Нуйкин. Идеалы или интересы. — Новый мир, 1988, №№1–2.
7. С. Андреев. Структура власти и задачи обществ. — Нева, 1989, № 1.
8. И. Ефремов. Час быка. — М., 1970.
9. 3. Фрейд. Введение в психоанализ. — М., 1929.
10. В. Рыбаков. Первый день спасения. — В сб.: День свершений. Л., 1988.
11. М. Булгаков. Мастер и Маргарита. — М., 1988.
12. С. Переслегин. Скованные одной цепью. — В кн.: А. и Б. Стругацкие. Отягощенные злом, или Сорок лет спустя. М., 1989.
Пространство и Время не определено
Послесловие к роману Андрея Лазарчука «Опоздавшие к лету» — четвертой книге в серии «Новая фантастика» (Рига: Астрал, 1990).
© Сергей Переслегин, 1990
За горизонтом реальностей лежат миры, которые называют параллельными.
Миры эти населены людьми, биологически подобными нам и даже говорящими на знакомом нам языке. Однако иной является структура построенного ими общества, и, следовательно, иной была их история. В чем-то она, наверное, карикатурна.