- Мон-кей, – прошептал ветер. – Ша`эйл, Ша`эйл, Ша`эйл.
Он знал это слово. Ша`эйл. Ад. Место абсолютного зла.
Лоргар разорвал каждую из фигур на части сфокусированными проекциями психической силы. Потребовалось всего лишь мгновение концентрации. На месте их развоплощения замерцало марево, и примарх рассмеялся, поняв, что тратил силы на миражи.
Снизу донесся тяжелый скрежещущий стон. Лоргар обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как статуя божества наконец поднялась на колени и извлекла из красного песка древний треснувший клинок. Выдыхая пепел сквозь стиснутые зубы, она с кашлем произнесла свои первые слова.
- Суин Даэллэ, - прорычал увядший бог. Клинок в его руках - в большей степени опора, чем оружие – начал испускать потоки нездорового черного дыма, но не вспыхнул огнем.
Лоргар бдительно следил за дрожащим существом. Суин Даэллэ, обратился он к своему далекому проводнику. Эти слова мне незнакомы.
Стенающий Рок. Так называется клинок, который он держит в руках.
Лоргар наблюдал, как Аватар снова упал, рухнув на четвереньки. Мне почти что жаль его.
Он знал, что демон позади него обретает форму, складываясь из ветра, однако не испытывал желания поворачиваться к нему навстречу.
Тебе не следует его жалеть, Лоргар. В этом заключен урок.
Примарх был уверен, что так и есть, но его мало заботили подобные неизящные поучения. Кожа Аватара трескалась и отшелушивалась на сочленениях статуи.
- Я покончу с этим, - произнес он вслух.
Как пожелаешь, донеслись в ответ слова Ингефеля.
Лоргар шагнул вперед, ощущая в руках тяжесть булавы.
Запомни этот миг, Лоргар. Запомни то, что есть, и то, что оно означает.
Он приблизился к оседающей статуе и высоко поднял крозиус, выглядя в точности как палач.
Трескающаяся рука Аватара ухватилась за бронированный наголенник. Отломился еще один палец.
- Я прекращу горе твоего невежества, - произнес Лоргар и позволил оружию обрушиться вниз.
Один взмах. Удар по затылку.
Грохот железа о камень. Шипение подхваченной ветром пыли. Треск гальки по герметичному керамиту.
В этом урок.
Контур из черного пепла отмечал очертания могилы бога на красной почве.
Лоргар. Ты видишь это?
Лоргар повернулся к демону. С челюстей Ингефеля капала прозрачная слюна, которая почему-то не замерзала на сильном холоде.
Видишь? спросило создание, не мигая. Божественная сущность может быть столь же невежественной, заблудшей и слепой, как и любой жалкий смертный. В своем упорстве они также могут быть упрямы и представлять собой серьезную угрозу истине. Взгляни на уничтоженного тобой призрака – отголосок религии, которая давным-давно потерпела крах. Теперь его нет, и этот мир может исцелиться, лишившись порчи ложной и невежественной веры. Ты видишь?
Его раздражение вырвалось из решетки вокса хриплым ворчанием.
- Ты задавал этот вопрос моему сыну, Аргел Талу. Я не нуждаюсь в столь прямолинейных наставлениях. Да, Ингефель. Я вижу.
Даже бог может умереть, Лоргар.
Он снова рассмеялся.
- Изящество тебе вредит, да?
Даже бог может умереть. Ты вспомнишь эти слова перед тем, как наступит конец.
Безмолвный голос демона сделал паузу.
- Ты так говоришь о конце, будто знаешь исход.
Я бродил по дорогам вероятности. Я видел то, что может быть, и что почти наверняка произойдет. Но нельзя увидеть то, что будет, пока оно не станет тем, что было.
Лоргару больше не хотелось смеяться.
- И что же наиболее возможно? Чем все закончится?
Демон облизнулся, очищая пасть от темного пепла и красной пыли. Все закончится так же, как и началось, сын Императора. Войной.
Потребовалось лишь два слова.
- Покажи мне.
Часть 3
На войне
Последние врата
- Я знаю это место, - прошептал он в тишине. - Это Врата Вечности.
Лоргар смотрел на безграничный зал – его размеры позволяли пройти бок о бок тысяче человек и разместить почетные знамена всех полков Императора. Сто тысяч штандартов – насколько хватало генетически усовершенствованного зрения. И еще миллион за его пределами. Два миллиона. Три.
Все больше и больше, насколько мог разглядеть глаз, они с гордостью возвещали о все новых мирах, стиснутых хваткой Империума. Каждый мир взрастил бесчисленные полки, и их боевые знамена висели здесь, образуя бесконечный гобелен. Сам зал, тянувшийся на многие часы хода в каждую сторону, был отчасти собором, отчасти музеем и отчасти святилищем славы.