Тиель сбит с толку тем, что его примарх может расшифровать смысл и даже вывести новую цель из такого своеобразного набора инструкций. Он не задумывался о том, как относительное положение каждого элемента тактической доктрины может повлиять на другой. Он отвечает так полно, как только может.
- Я использовал их, закладывая основы Отмеченных красным. Каждая из них практична, все их я усвоил на Калте.
- Более мелкая и гибкая структура. Специальные знания и навыки распределяются между членами отделений, а не дивизий и рот.
Тиель кивает, понимая, что ему практически нет нужды стимулировать потрясающую логику Жиллимана.
- Нас было мало, и мы вели партизанскую войну. Та же ситуация повторилась и с Отмеченными красным. Говоря практически, это было целесообразно.
- Эффективность?
- Выше приемлемого.
- То есть оптимальная.
- Говоря по делу, да.
Жиллиман ненасытен в своей жажде знания. Его интеллект и сознание воина обнаружили частичное откровение, которое он пожелал воспринять, приспособить, отточить и довести до стратегического совершенства.
Тиель понимает, что это он катализатор квантового скачка в непостижимом мыслительном процессе своего отца, и ничего не может с этим поделать. Но он смирился.
- Я был не прав кое в чем... - Жиллиман возвращается к своему столу и собирает все свитки и документы. Он рвет их на части, в основном для красноречивого жеста, а не ради их уничтожения.
Ужас Тиеля отразился на его лице.
- Что вы делаете? Это же ваша доктрина, ваша работа!
- Она имеет недостатки, Эонид. Мне понадобился ты, чтобы увидеть их.
- Имеет? В смысле... Я?
- Действовать так, как мы поступаем в наших громоздких Легионах, уже не разумно. Я думал, что эти истины нерушимы. Полагал, что они - наиболее эффективный способ развертывания и объединения нашей мощи в бою. Но из-за своей закоснелой слепоты я упустил выгоду, которая лежала у меня прямо перед глазами. - Жиллиман кивком указал на Тиеля. - Тебя, Эонид.
Тиель нахмурился.
- Я не понимаю, милорд.
- Мы не родня армиям древности, их полководцам и ордам, что следует за ними. Мы больше не единый Легион. - Жиллиман улыбнулся и его глаза заблестели от столь воинственной перспективы. - Мы - сотни тысяч отдельных легионеров, дополняющих друг друга. Приспосабливающихся и перестраивающихся. Заточенные не под одну, а под многие задачи, под любую и все сразу.
Тиель озадачен. Он никогда не видел своего примарха таким воодушевленным. Жиллиман не закончил.
- До того, как я увидел броню и услышал о твоих Отмеченных красным, я думал о нас как о молоте. Так и есть, мы можем им быть, но нам не нужно им быть. - Он сжал кулак, словно собираясь нанести мощный удар. - Чтобы мастерски пользоваться молотом, нужно стараться. Это требует силы. Это неэффективно, расточительно. - Примарх вновь раскрыл ладонь, выпрямив пальцы словно кинжалы. - Рапира убивает одним ударом. Хирургическим. Эффективным. Смертельным. - Он выделял каждое слово, как будто вонзал его. - Мы должны стать быстрой смертью, клинком, бьющим прямо в сердце.
Жиллиман подходит к Тиелю и кладет руку ему на плечо, глядя на сына с благодарностью за то откровение, что он дал ему.
- Ты опробовал эту теорию на практике, Эонид.
Жиллиман убрал руку и повернулся спиной к сержанту, выкладывая ему свои мысли.
- Один раз Лоргар превзошел меня. У меня не было теории, которая учитывала бы его предательство, а также готового практического ответа на неё. Больше это не повторится. Практика, теория... Новое видение должно преобладать над этими устаревшими понятиями. Мы должны стать более тактичными.
Тиель обнаружил, что соглашается с этим, и задал очевидный вопрос.
- Как?
Жиллиман снова повернулся к нему лицом.
- Кодекс, объединение всех практических знаний и их применений. Если эта война и научила меня чему-нибудь, так это тому, как опасно высокомерие. Это твоя мудрость, Тиель.
Ошеломленный Тиель поклонился и припал на одно колено. Его переполняла гордость.
- Вы оказали мне честь, которой я и не смел желать.
- Ты заслужил её. Теперь встань. С этого момента мы начинаем работать всерьез. Мне нужно закончить Кодекс. Твоя проницательность вдохновила меня, и будущее Легионов не заставит себя ждать.
Энди Смайли
ГРЕХИ ОТЦА
В самые тяжелые минуты я не люблю своих сынов.
Сангвиний был недвижим, вокруг него сталкивались клинки. Его разум был полон тяжелых мыслей, давивших на него как само время, они приковали примарха к месту, парализовав в центре дуэльного камня, пока двое сражавшихся обменивались ударами.