Он сидит. Просто сидит, бессильно наблюдая за ужасом, развернувшимся перед ним, осознавая, что прежний мир, где все было упорядочено и логично, больше не существует.
Борис даже не смотрит на него. Он занят. Очень занят.
Все внимание убийцы сосредоточено на недавнем приятеле.
Аккуратно, почти с уважением, чтобы не запачкать, Борис аккуратно раскладывает ценные экземпляры дорогих книг на журнальный столик. Складывает в стопку. Как будто сейчас уместно заботиться о порядке.
Затем наклоняется к Вито и снимает зелёную маску, открывая бездонные тени глаз, испускающих холодную жестокость.
Пальцы Бориса погружаются в растёкшуюся кровь, и он, будто исполняя религиозный обряд, с тщательной точностью, почти нежно, наносит её на вытатуированную черепаху у себя на виске.
— Да благословит тебя Безумная Черепаха и примет в свои объятия! — шепчет он. Голос его спокоен, как у священника.
Созерцая этот жуткий обряд, Джейк ощущает, как дыхание застывает в груди. От шока он резко выдыхает и снова вдыхает — воздух наполняется замахом смерти.
И в этот момент Борис — Зелёная Маска — замечает его.
Они смотрят друг на друга. Долгий, немигающий взгляд.
Борис молча забирает книги, идёт к выходу. И уже там, у порога, вдруг оборачивается.
— Ну! Не тяни, приятель, покажись! — голос звучит спокойно, даже весело. — Давай посмотрим друг другу в глаза как настоящие мужчины и интеллектуалы.
Джейк медленно поднимается из–за стойки. Сердце гремит в груди, как барабан в руках сумасшедшего. Комната будто бы сжимается. Всё замирает.
И вот он видит его.
Мужчина лет пятидесяти шести. Глубокие, пронзительные голубые глаза — как водовороты, захватывают взгляд, усиливая его харизму и придавая образу ещё больше загадочности. Длинные волосы до плеч, пышные закрученные усы и козлиная бородка создают странную эксцентричность. На левом виске красуется татуировка черепахи, маленькая, но пугающе живая.
Джейка охватывает дрожь. Кажется, что татуировка сверлит его насквозь, проникая в сознание, оставаясь там как липкая слизь от слизняка на стенках его мозга. Непереносимое жуткое, почти осязаемое чувство!
Безумная Черепаха!
— Кажется, я забыл представиться, — ухмыляется незнакомец, держа в одной руке дорогие книги, а в другой — пистолет. — Меня зовут Борис Бычковски.
— Весёлого тебе Хэллоуина, Борис Бычковски!
— Весёлого Хэллоуина!
Твёрдая рука направляет пистолет в Джейка. Не спеша. Борис, не отрывая взгляда от Джейка, слегка склонив голову, как голодный зверь, изучает свою жертву, всматривается в зелёный и голубой глаза парня, прощаясь с ним мысленно.
Снова выстрел. Неожиданный и быстрый.
Рука Бориса движется молниеносно, мышцы напряжены, как у опытного стрелка, знающего своё ремесло до мелочей. Указательный палец сжимает спусковой крючок с точностью и уверенностью, вызванной многолетними тренировками.
Раздаётся грохот, разрывая тишину, пуля срывается с места, пронзая воздух, стремясь к цели. Выстрел идеален — ни доли секунды промедления, ни намёка на колебание.
Джейк не успевает опомниться. Если бы не Джорджи, который на третьем экране замедляет движение пули и следит за её траекторией, мальчик был бы мёртв. У него не хватило бы реакции, чтобы так молниеносно среагировать. В последний момент он бросается за стойку, когда терминал рядом с ним разлетается на куски.
— Мы с тобой ещё не окончили. — твердо говорит Борис, закрывая за собой дверь.
---------------------------------------------------------------
[1] Desert Eagle .50 AE (По простому «Дезерт Игл» или «Дигл») — это крупнокалиберный полуавтоматический пистолет, разработанный компанией Magnum Research и производимый Israel Military Industries. Известен своей мощностью и точностью, газоотводной системой и применением в кино и видеоиграх. Калибр .50 Action Express, вес около 2 кг, ёмкость магазина 7 патронов. Популярен среди коллекционеров и любителей огнестрельного оружия.
13–4.
У Джейка нет ни секунды, чтобы осознать, что произошло с Вито. Адреналин захлёстывает. Он мгновенно бросается к продавцу, трясёт его за плечи — отчаянно, почти со звериной яростью:
— Мистер Кларк, мистер Кларк, вставайте.
Тишина. Леденящая, плотная, как похоронный саван. Кларк не двигается. Его лицо — не лицо, а мраморная маска. Бледная, серо–восковая кожа будто уже начала усыхать. Морщины, как трещины на пересохшей земле. Белёсые, грязно–седые волосы, которые, когда–то, вероятно, были ярче, а теперь — мокрые от пота или крови — свисают на виски тонкими нитями, придавая ему вид измождённого мертвеца, упрямо цепляющегося за эту сторону.