Он смотрит на неё — как на близнеца Мэй из другой реальности.
Она появляется как вспышка молнии — вся в чёрном, элегантном, как ночной океан без звёзд. Платье струится по её телу, будто тень, с матовой тканью, переливающейся при каждом движении, как у воды под светом фонаря. Оно идеально сидит — подчёркивает её хрупкую, но уверенную фигуру. Взгляд падает на правое плечо, где серебристая вставка,
Верхняя часть платья отличается лаконичным кроем с круглой горловиной, открывающей линию шеи. На правом плече — асимметричная серебристая вставка, будто клеймо луны, рассекает мрак. придаёт образу эффектный акцент.
Никаких излишеств — только чистая форма, холодная утончённость, собранная в едва заметный узел намерения.
Короткие рукава придают строгую сдержанность. Талия подчёркнута широким поясом из той же ткани, что и основное платье, но с добавлением тонкой серебряной нити, переплетённой в изящный узор, словно тонкая сеточка. Нижняя часть платья свободно ниспадает, достигая колен, выполнена в лёгком трапециевидном крое, что добавляет свободы движениям и не стесняет шаги. Весь низ платья украшен тонкой вышивкой в тон основной ткани, едва заметной, но придающей дополнительный шарм.
Образ замыкается: тонкая серебряная цепочка с кулоном, серьги–пусеты — тихие, но острые, часы — точные, беспощадные и элегантные, подчёркивают её утонченный вкус. Чёрные туфли на каблуке добавляют образу завершённость и удобство.
Она подходит ближе, её шаги мягкие, но уверенные.
— Меня зовут Сью, — говорит она тихо, но настойчиво. — Я подруга твоей мамы. Мы не смогли дозвониться... поэтому я жду тебя здесь.
— Мой мобильник в нормальной координатной системе больше не существует. Он — квантовая иллюзия. Покойся с миром, мой цифровой друг. И, прошу прощения, но что столь... эээ... катастрофически интересное произошло в вашей социальной вселенной, что вы обменяли культурную какофонию выставки на архитектурную клаустрофобию этого холла?
— Толпы — не моя сцена, — фыркает Сью, как будто укусила лимон. — Все эти фальшивые обнимашки, комплименты по долгу службы. Слишком много духов и слишком мало души. Нет уж, это не для меня, я бы предпочла запереться ото всех и просидеть весь вечер за хорошей книгой.
— Я, разумеется, не обладаю дипломом по социальной тактичности, но допускаю возможность присоединения к вашему вектору перемещения. Если, конечно, не возражаете против интеллектуального сопровождения.
— Нет уж, засмеялась она, — я бы с радостью, но не сегодня, пойдём.
Спустя пятнадцать минут Джейк, чистенький и ухоженный, в приличном, как и обещал Джорджи, если они выберутся из той переделки с гангстерами, белом костюмчике входит в зал. Туфли блестят, лицо вымыто, волосы расчёсаны, но глаза... в глазах темнеет что–то старше его возраста. Что–то, что ни мыло, ни костюм не способны смыть.
За ним следом идёт Сью.
Зал наполнен гулом голосов. Свет мигает, словно в припадке. Люди — фрагменты костюмированного кошмара: клоуны, павлины, статуи, мебельные гении и гламурные нарциссы. Даже охранники — в белых фраках, местные ангелы–хранители, с лицами без улыбок и глазами, сканируют толпу. Они не улыбаются. Их лица — бетон. Их взгляды — рентген.
Мебельная выставка выглядит скорее, как изощрённая маскарадная вечеринка, где мебель — не просто объекты интерьера, а произведения искусства, навевающие на всех присутствующих странное чувство нереальности.
Толпа как живая, дышащая масса, полная напряжения и скрытых угроз. Женщины в ярких платьях, с макияжем, который скрывает больше, чем открывает. Мужчины, в идеально скроенных костюмах, чьи улыбки так же фальшивы, как и блеск их дорогих часов. Все обнимаются, обмениваются любезностями, но каждый взгляд, каждое движение — тщательно продуманный акт.
Мальчик смотрит на всё это, и у него появляется ощущение, что он снова проваливается. Как в том коридоре, среди книг, когда Вито кричал и терял зрение. Только теперь тьма — глянцевая, пахнущая дорогим парфюмом.
И тут — Мэй. Она замечает его, бросает разговор, как сбрасывает пальто, и оказывается рядом. Её объятие неожиданное, тёплое — и не отпускающее. Джейк чувствует, как она дрожит. Он чувствует её ребра, сжимающиеся под натиском страха. Её сердце колотится, и в этот момент он понимает: она боялась. По-настоящему.
— Ты выглядишь... великолепно, — шепчет Мэй, её голос дрожит едва уловимо, как антенна под порывом ветра. — Надеюсь, ты прекрасно провёл время...