Джейк ничего не отвечает. Он просто стоит. Словно внутри него открылась дверь — и оттуда на мир смотрит уже другой человек.
— О–о–о, не стоит беспокоится. — говорит он с невозмутимостью, которую ломает едва заметная дрожь. — Паниковать сейчас было бы наивно, бесполезно и, признаться, эстетически непривлекательно. Хотя, между нами, я уже мысленно сочиняю завещание.
— К сожалению, пока я не могу познакомить тебя с моими коллегами и друзьями, — Мэй поворачивает голову, будто в танце, и глазами указывает на массивного мужчину в сером. — Видишь того толстосума? Он наш потенциальный спонсор. Меценат. Хочет выкупить половину коллекции — при условии, что будет эксклюзив и только для него. Сложный. Въедливый. Но я его почти уболтала. Поэтому... — она морщит носиком и смотрит в глаза сыну, — Джейк, можешь составить Сью компанию на этот вечер?
— Безусловно. Я считаю, что совместный разбор корпускулярно–волновой дуальности — это лучший фундамент для здоровых межличностных отношений. По крайней мере, эффективнее, чем пицца и обмен фотографиями домашних котов.
Мэй сквозь усталость выдает саркастически-теплую улыбку.
— Я знала, что вы подружитесь.
— Ладно, Сью, пойдём. У меня возникло несколько вопросов, требующих твоего внимания...
— Что тебя интересует? — Сью подмигивает Мэй, и та возвращается к своему собеседнику.
— Уточните, пожалуйста: где можно ознакомиться с архивом экспонатов, связанных с биографическим вектором моей материнской фигуры? Мне необходимо установить хронологию её значимых связей. В образовательных целях, разумеется.
— Ну...здесь их довольно много, истории создания некоторых даже для меня покрыты тайной.
Джейк просачивается через толпу, состоящую из людей, казавшихся восковыми фигурами: их движения столь же плавные и нечеловеческие, как у манекенов. Воздух насыщен ароматами дорогих духов и лёгким налётом раздражения от принуждённой любезности.
Наконец он находит то, что искал — «стол–тетраодон». Этот предмет выглядит как нечто инопланетное, из другого мира, обтекаемые формы и светящаяся поверхность напоминают о глубинах океана.
Джейк останавливается около дивана. Там сидит мужчина, самодовольно развалившись.
— Прошу прощения за социальную неловкость, но согласно моим предварительным расчётам, данный предмет интерьера был забронирован под мой физиологический модуль и мою эмоциональную поддержку в виде спутницы.
Мужчина вскидывает бровь.
— Без проблем, присаживайтесь. Места хватит всем. Где же ваша спутница?
— Ваше недопонимание феноменально.
Как по сигналу, появляется Сью.
— Алекс? И ты здесь? — Сью улыбается. — Прости, у нас деловой разговор.
Алекс поднимается, как неповоротливый дирижабль.
— Понимаю. В таком случае, не смею мешать.
Он уходит, растворяясь в толпе, и только тонкий шлейф его дорогого одеколона ещё мгновение держится в воздухе. Джейк с облегчением опускается на диван, и тот мягко, почти с выдохом, принимает его худое, уставшее тело. Напряжение, впитавшееся в кости за последние часы, наконец начинает отпускать, как будто кто-то потихоньку ослабляет кандалы. Ноги становятся ватными, пальцы дрожат — не от страха, а от того странного чувства, которое наступает после: когда ты выжил, но ещё не понял, как именно.
— Так... — протягивает Сью, садясь рядом, её голос — как тихий шелест страниц в библиотеке, где всё давно пылится, но что-то всё ещё живёт. Но всё же, она с любопытством ожидает вопроса.
— Расскажите о вашем профессоре, — говорит Джейк с привычной научной отстранённостью, — что именно вызывает у моей матери столь экспрессивную эмоциональную реакцию? Внешний облик? Голос? Или он цитирует Гегеля с неправильным ударением?
Сью усмехается, но без радости. Её взгляд на секунду становится мутным, затуманенным — будто она смотрит не на Джейка, а сквозь него, в прошлое, которое слишком громко стучится в голову.
— Это он никого не любил... — медленно произносит она. — И наша ненависть была всего лишь побочным эффектом. Мы с Мэй не особо жалуем этот стол, — она поглаживает гладкую, почти хищную поверхность «тетраодона», — но он... стал символом. Напоминанием. И, знаешь, символы цепляются к тебе, как запах дыма — ты можешь сменить одежду, но он всё равно останется.
Джейк кивает, ощущая, как эти слова открывают перед ним новый мир. Этот вечер станет началом нового этапа в жизни, где тайны и открытия переплетутся в один узор, как серебряные нити на платье Сью.
15.