Рад, что увидел маму. Рад, что она была рядом. Но в голове — каша. Слои впечатлений, как старые винилы, наложены друг на друга.
Он почти спит. Почти. Но не позволяет себе. Если уснёт — забудет. Всё. Всё это. Куски прошлого, как стеклянные бусины на нитке, натянутой до предела. Стоит провалиться — и нить лопнет.
Голова пульсирует от усталости. Рука — правая, в гипсе — ноет. Он носит её, как напоминание: боль фиксирует. Не даёт забыть. А вот мысли — ускользают.
Антикварная лавка. Борис. Голубые глаза и татуировка черепахи над правым виском. Вито, у которого слишком «вежливые манеры», чтобы быть безопасным. Подарок Кларка.
И Сью.
Сначала он замечал её как объект исследования. Большие, широко распахнутые глаза — всегда как будто в ожидании. Губы — выразительные, чуть пухлые. Контраст с её подругой Мэй, у которой всё было миниатюрное, чёткое, как фарфоровая статуэтка. А Сью — теплее. Живая. Но что–то в ней изменилось. В тот момент, когда она увидела кольцо.
— Джейк, это кольцо...
Голос эхом. Растянутый, глухой, как поезд в тоннеле. Глухо. Протяжно. Ломко.
В нём не было страха. Был ужас. Признание. Как будто она уже знала, что оно. И кого.
Что–то в ней не так. Что–то сквозило, когда она смотрела на кольцо на его руке. Как будто узнала. Как будто испугалась чего–то большего, чем просто форма и металл. А потом это имя — «мистер Джи». Он вспоминает, как она выговорила его почти шепотом. Джи — как буква. Как начальный знак чего–то, что лучше бы не называть.
Он трясёт головой. Нет. Нет, нет. Это выдумка. Лингвистический шум. Но мозг — не слушается. Перематывает, перебирает, пересчитывает.
Сью дрожала. По–настоящему. Не «прохладно» или «впечатлена». Настолько, что казалось — вот–вот рассыплется на части. Он видел, как её пальцы вцепились в подлокотник. Белые костяшки. Тишина.
— Ты должен это выбросить...
И вдруг всё начинает сыпаться. Мир трескается, как старая киноплёнка. Обрывки. Рёв турбин. Лоскуты памяти. Всё перемешивается, как куски рваного мяса в мясорубке сознания.
Он хочет спать. Он почти спит. Но не должен. Не может. Мозг крутит ленту дальше. Словно боится: заснёшь — и всё исчезнет. Паутина мыслей — логика, хронология, числа — ломаются. Все эти куски — всё, что он держал под контролем, в утреннем рассвете рассыпется в пыль. А пыль — самое страшное. Она повсюду. Она бесформенна. Её нельзя сосчитать.
Гетерохромные глаза — голубой и зелёный — двигаются в такт мелькающим образам. В голове — цифры. Кольцо. Сью. Вито. Лавка. Джи. Повторить три раза, медленно. Зафиксировать. Иначе всё исчезнет.
Он поворачивает голову к иллюминатору. Там ночь. Настоящая. Сырая, чернильная. Такая тьма, где даже числа не работают. Где математика не спасает. Где всё — не по правилам.
Джейк тяжело дышит. Притворяется, что дремлет. Мир становится липким и мягким. Всплывают лица, обрывки разговоров. Что–то, что Борис сказал про возвращение. Что–то, что Кларк не договорил. Пальцы Сью, сжимающие подлокотник.
«Если в данный момент я уступлю гипногогическим импульсам и перейду в фазу сна, есть высокая вероятность полной амнезии касательно текущих событий. Что ж, либо я забуду всё это... либо, в худшем случае, проснусь с манией величия и кашей из серотонина. Оба сценария пугающие.» — думает он.
Рука чешется под гипсом, и это доводит до бешенства. Он бы содрал его, будь рядом ножницы. Но так нельзя. Так грязно. Так неправильно.
Джейк — аккуратный, всегда. Чистая рубашка. Серая. Без пятен. Шнурки завязаны симметрично. Всё под контролем. Всегда под контролем.
Кроме этого.
Кольцо на пальце свербит. Он хочет его снять. Хочет — но не может. Оно не просто сидит. Оно будто приросло.
Мир трескается. И если он закроет глаза — всё рухнет.
Сью вынырнула из темноты, когда Джейк уже почти добрался до номера. Он шел, считая шаги — 23, 24, 25 — как всегда. Она схватила его за запястье. Её пальцы были ледяными, как хирургический металл. Хватка — не паническая, но целенаправленная. Глаза — растянутые зрачки, смесь ужаса и воли. Как у человека, который понял: сейчас или никогда.
Она приложила палец к губам. Тихо. Нельзя шуметь. Потом — вверх, на крышу.
Он подчинился. Не потому, что верил, а потому что порядок был нарушен. Что–то выбилось из логики. Это нельзя было игнорировать.
Сью сорвалась с места, будто что–то гналось за ней, и бросилась к парапету. Джейк следовал за ней, сердце колотилось — не от страха, от перегрузки. Тело как проводник, пульс отдаётся в висках. Он считал удары. Пытался.