Джейк, видимо, не заметив её растерянности, продолжает свой путь по коридору, насвистывая. Кажется, что всё происходящее — это часть тщательно спланированного эксперимента, в котором он является основным исследователем.
Наконец, когда он подходит к концу коридора и начинает подниматься по лестнице. И только на третьей ступени чувствует: что–то не так. С ним.
Джейк ощущает лёгкую неловкость — быть душевным и открытым оказывается не так просто, как он предполагал — это тяжело. Это... противно. Как если бы он открыл окно, и в комнату полезли насекомые. Он не человек, он система. Он костяк с графиками. И сейчас — слишком много хаоса.
— Не переживай, Джекки, — мурлычет Джорджи. — Ты — душа компании. Через неделю они будут носить футболки с твоими цитатами. Серьёзно.
Джейк усмехается.
Не радостно.
Просто… фиксирует: система пока не рухнула. Но она скрипит.
____________________________________________________
[1] Энтропийная диллема — вымышленный термин, придуманный Джейком.
[2] Детерминизм – это философская концепция, утверждающая, что все события, включая человеческие действия, предопределены предыдущими причинами и неизбежны. Она отрицает свободу воли, полагая, что любой выбор является результатом предшествующих факторов, таких как генетика, воспитание и окружающая среда.
26-3.
И тут он замечает их.
Две фигуры у перил второго этажа. Два силуэта, как опухоли на теле школы. Толстый Пит и качок Мик — два паразита, два вируса, которых невозможно выгнать из системы. Их глаза, тяжёлые и ленивые, скользят по толпе внизу. Не ищут, нет. Отбирают.
Пит Хакмайер и Мик Бэккер были своеобразной парочкой, которая легко могла бы стать персонажами из старого черно–белого фильма, если бы не реальность, в которой они существовали.
Джейк замирает на секунду. Это автоматическая реакция. Как у зверька, заметившего орла. Он знает этих двоих. Все знают. Но каждый — по–своему. У кого–то синяк. У кого–то вырванный рюкзак. У кого–то — молчаливый страх, въевшийся в мышцы.
Пит Хакмайер был гигантским парнем, чей огромный размер сам по себе был поводом для опасения. Тело, будто склеенное из бетонных мешков, лицо — как недопёкшийся пирог: пухлое, влажное, с вечной перекошенной гримасой, в которой смешались злость, тупость и удивительно детское, почти трогательное.
Говорит он медленно, с явной картавостью, которая добавляет в его речь неприкрытое презрение к тем, кто осмеливался его дразнить. Его рот, работает как древняя, ржавеющая дверь, открывается с трудом, прежде чем выплюнуть очередное злобное оскорбление.
А рядом — Мик Бэккер. Идеальный антагонист. Высокий. Подтянутый. Олицетворение школьного атлета. Стрижка — военная. Волос — ни одного не сбито. Глаза — острые, как лезвия, — смотрят на мир свысока, будто он был вершиной пирамиды, а все остальные — лишь её основанием.
Мик — звезда футбольной команды. У него мышцы, которые будто вылепили из бетона. И выражение лица, будто он уже решил, как тебя унизить. Осталось выбрать — сегодня или завтра.
— Винтажная парочка, — щурится Джорджи внутри.
Эта странная дружба между Питом и Миком удивляет многих. На первый взгляд, кажется, что у них нет ничего общего. Возможно, они не дружат. Они соучастники.
Пит чешет живот сквозь футболку. Мик говорит что–то тихо. Оба смеются. И смотрят вниз.
На толпу. На мясо. На цель.
«Искры из глаз,
Искры из глаз,
Ботаника Джейка
Сегодня опрокинут
Головой в унитаз.»
— Эй, слышь, — лениво по–медвежьи басит Пит, растирая свои мясистые кулаки, размышляя, что сделать с этим «богатством». — Этот ботан что–то опять вякнул. Кажется, кто–то гешил, что у него есть право на мнение. Ща мы это бы–ыс–тго попгавим, — картавит он, выдыхая слова, как дохлый пёс пар.
Мик стоит, прислонившись к стене. Его поза — полная антиэнергия. Руки скрещены, глаза полузакрыты. Как будто всё происходящее — плохой спектакль, а он главный критик, пришедший только за тем, чтобы разнести постановку в хлам.
— Да забей, Пит, — протягивает он с ленцой, обдумывая, стоит ли вообще тратить энергию на очередное выяснение отношений. — Малявка резвится. Успеем втащить. День длинный.
И вот — голос сверху.
— Привет, парни! Каковы ваши текущие психоэмоциональные показатели?
Джейк стоит на лестнице, машет гипсовой рукой, как дипломат с черепно–мозговой травмой. Его улыбка — слишком прямая, его голос — слишком бодрый. Слишком специальный. Плохо замаскированный вызов.