Он надеется, что сегодня ничего не присниться. Ему требуется хорошо отдохнуть. Не думать и не вспоминать прошедший день.
Сны не приходят.
Пока Джейк поднимался по лестнице, он перекинулся парочкой слов с домработницей миссис Харпер, ещё одним профессионалом своего дела. Профессионалы окружают Джейка повсюду. Они часто забывают обо всем, выпуская из памяти свои естественные человеческие эмоции — всё, кроме предмета их увлечения. И самое обидное, что родители Джейка, будучи профессионалами, просто потеряли его из виду.
Отец Джейка — Стив Хэтчет, зарабатывает очень много денег, он – крупный бизнесмен, акула, чья компания «ХэтчетЭйрКомпани» занимается продажей частных летательных аппаратов. Он начал свой путь как авиаинженер и смог создать успешный бизнес, привлекая многочисленных клиентов. Его успешность в этой сфере была поражающей, и он быстро набрал обороты.
Отец был человеком привычек, включая свою страсть к курению. Он выкуривает ни много ни мало: пару десятков сигарет в день. Те хранятся в золотом портсигаре. Доставая сигарету, он стучит ею по крышке, чиркает спичкой и кабинет наполняется резким запахом табака. Отец не кашляет, но у него жёсткая усмешка, жёсткая отпечатанная профессией усмешка, напоминающая мясницкий нож в лавках у мясника. Занимаясь крупным делом, он всегда заботился о мелочах, так как они экономят время и большие денежные суммы.
Отец Джейка мог бы позволить себе поселиться где–нибудь исключительно в престижном районе Манхеттена с видом на Эмпайер или Крайслер билдинг, как многие миллионеры и их капризные жены. Наперекор ожиданиям и требованиям этой элиты, он оказался неприхотливым и сделал взвешенное и мудрое решение, показав себя более своенравным, чем кто–либо мог подумать.
Ему хотелось жить в низкоэтажном районе, нежели небоскрёбы Манхеттена. Он мечтал о небольшом, незаметном городке, где мог бы жить в уютном домике, окружённом стриженными кустами и красиво цветущими деревьями, такими как глициния или рододендрон, у окна своего кабинета.
Как обычно, перелистывая ежедневные утренние газеты, его глаз, рыболовным крючком, с попеременным успехом вытаскивал нужную информацию, неожиданно зацепился за заголовок «Недвижимость».
Ниже расположены фотографии домов, под каждой из которой имелась следующая надпись: «Отличный выбор. Дом на природе. Шесть комнат. Дёшево: всего 32 000 долларов. Не упустите» или «Чудесный особняк в тихом районе Нью–Йорка. Отличный выбор для солидных людей».
Выбор был сделан.
Не откладывая в долгий ящик, Стив и его жена Мэй дозвонились до риелтора и понеслись на своём «Бьюике», к месту, где и располагалось их «гнездо счастья».
Особняк был величественным, двухэтажным со стройной башней, которая переходила в конусовидную крышу. Этот архитектурный шедевр украшали два эркера, гараж, колонны, которые венчали крыльцо, и полукруглая терраса.
Башня была особенной: высотой двадцать шесть футов, из камня, обвитой глицинией с фиолетово–махровыми цветками. Её ветви спускались к земле, создавая каскад из рыхлых листьев и цветков длиной в фут. Водопадом цветов она перетекала с башни на крышу террасы, мягко спускающейся по лестнице, создавала впечатление живого сада.
Садовники тщательно ухаживали за глицинией, придавая ей форму и плотность. Волшебное растение смотрелось, как непрерывно растущая шевелюра с длинными, спадающими локонами.
Глициния, которую так любили Стив и Мэй, была прекрасным дополнением к дому. Ни ошеломляющие красоты вздымающихся вверх небоскрёбов, ни такие шикарные мраморные улицы, ни такое богатство и великолепие арт–деко на Манхеттене не заменит красоту её цветения.
Дом, несмотря на свои огромные размеры, казался лёгким и воздушным благодаря окружающей зелени. Он будто бы дышал среди природы, словно его корни глубоко проникли в землю, и его присутствие было естественной частью окружающей среды, не требуя заботливых рук архитекторов и ландшафтных дизайнеров — он сам по себе был великолепен.
Путь к дому был вымощен декоративным камнем, дорожки, обрамленные аккуратными кустами и яркими клумбами. Они извивались, как реки, уводя внимание к небольшому пруду, окружённому плакучей ивой, и, наконец, вели к уютной террасе.