— Взгляни на меня! Я здесь. Я разговариваю с тобой. Опусти взор ниже.
Голос Джорджи звучит как хриплый шёпот, перемешанный с шорохом листвы, глухим эхом в глухом лесу. Слова становятся неуловимыми и зыбкими, как дым, и Рой чувствует, как они проникают в его сознание, заставляя его трепетать.
— Вижу, как ты дрожишь. Как пытаешься понять, откуда этот голос, откуда эти мысли. Но ты не можешь убежать от них, не так ли? Они проникают в каждый уголок твоего разума, сверлят его изнутри.
Рой чувствует, как сердце забивают в грудь гвоздями, чтобы не дать вырваться из ловушки, как дикому зверю. Он оглядывается, но вокруг — лишь мрак и неизвестность. Тени в аудитории начинают танцевать, принимая причудливые формы, вытягиваются и тянутся к нему, как жаждущие руки.
Рой ловит взглядом затылок Джейка, и мир вокруг него меняется. Его тело застывало в немом ужасе. В ту же секунду перед мысленным взором Роя возникает нечто странное. Взгляд, который он пытался сфокусировать на Джейке, начинает размываться, как старое изображение. Возникает чёрный расплывчатый силуэт, напоминающий гигантский глаз с тремя зрачками, вращающимися с ужасающей скоростью. Они мерцают, как огни в страшной карусели, и Рой не может оторвать от них глаз. Это ощущение завладевает его сознанием, затягивает его сознание в бесконечные дебри страха, засасывает, как зыбучие пески.
— Взгляни на меня, — шепчет Джорджи, его голос становится всё более навязчивым, проникает в каждую клеточку, как ядовитые пары. — Я здесь. Я разговариваю с тобой. Ты ведь знаешь, что они все смеются над тобой, да? Показывают пальцами. Корявыми, уродливыми пальцами. Посмотри! Они смеются, потому что видят, как ты страдаешь, как ты теряешь рассудок. И даже Пит...
Вся аудитория, её смех и шёпоты, трансформируются в нечто жуткое. Силуэты сгущаются, тени искажаются. Реальность вокруг него становится зыбкой, а её границы расплываются, превращая всё в бесконечный кошмар.
— «Смотрите — это же Рой Хакли!» Они ненавидят тебя. Они думают, ты сдулся. Думают, ты смешон. Они шепчут это за спиной, Рой, а потом ржут в голос, потому что могут. Потому что ты позволил. Ты для них — слабак. Да–да, они говорят тебе это прямо в лицо. Они хотят растоптать всё уважение, которое ты так долго добывал. И что ты собираешься с этим делать, а? Проглотишь? Или устроишь им шоу?
Рой чувствует, как тёмные мысли начинают затапливать его сознание, как волны, поднимаются и накрывают, поднимаются и накрывают. Бесконечно. Поднимаются... погружая в бесконечную тьму. Каждый порыв страха становится более отчаянным, каждая попытка избавиться от голоса кажется тщетной. Он дрожит, тело скованно.
— Что, чёрт побери, со мной?
Он чувствует, как кто–то — или что–то — подбирается к его разуму. Холодный, цепкий ум, обволакивает, как тонкая, но липкая паутина. Где–то внутри что–то трещит — как старое зеркало. Внутри поднимается темнота — живая, вязкая, как нефть. Его мысли больше не принадлежат ему. Они ползут, как черви, выползающие из раздавленного мозга. Бульк — и всё трясёт. Он не знает, чей этот голос, но он звучит убедительнее любого учителя, любой матери, любого бога.
— Сожри их! Сожри их всех!
Эти слова впиваются в мозг, как мясные крюки, не оставляя выбора, кроме как поддаться. Гнев, который и так кипел внутри него, начинает бурлить, как вулкан. Мысли искажаются, становятся тёмными, прямыми и безжалостными.
Его разум затапливает новая волна, примитивная и жестокая мысль: встать на стол, перепрыгнуть через ряд парт и оказаться над Джейком, схватить его за шею, как за гриф гитары, и начать душить, пережав большим пальцами трахею. Вздёрнуть его тупую башку вверх, а после обрушить на парту, и так раз за разом молотить, крушить, разбивать. Он желает поступить так с каждой мордой, кто ухмыляется и хихикает над ним. Каждый из этой проклятой аудитории уже в его чёрном списке.
«Я заставлю вас заплатить за насмешки! Испить чашу наказания до дна!»
Джорджи продолжает наседать, его голос становится более интенсивным, ускоряя безумие. Троица зрачков в глазах крутится, как дьявольские шестерёнки.
— Ты ведь хочешь этого, Рой, правда? Хочешь, чтобы они прекратили смеяться? Испей чашу мести до дна. Пусть их кровь будет твоей наградой!
Рой едва дышит. Зрачки — булавочные головки. Он не слышит аудиторию. Не видит профессора. Он в другой реальности. Где всё пульсирует багровым. Где все — враги. Ещё секунда — и он сделает шаг. Один. Потом второй. Джейк уже почти в его поле зрения. Уже почти...