Кап.
«Нет. Эта хрень невозможна, а если невозможна — значит продолжит происходить у меня в голове, и продолжит происходить, где бы я не находился.»
Рой сжимает зубы, но не плачет. Он не из таких. Он просто трясётся — от напряжения, от жара, от ярости. Он видит свои руки. Они дрожат. Не кулаки — лапы. Он ощущает себя загнанным зверем, истекающим потом и стыдом. Закрывает глаза. В абсолютной черноте до него доносятся глухие отголоски, отражаются от стен и пола, проникают сквозь кожу мельчайшими частицами и где–то внутри, оседая в области груди, собираются в одно, тяжело давят на сердце. Он слышит слова дяди Блейка:
«Хочешь быть таким же слабовольным, как твой старикан? Как дед — этот книгочей–пустышка? Или как папаша — вечно в песках копающийся, чтобы найти очередную дохлую статуэтку? Один — бесполезный мечтатель, второй — вечно мнительный неудачник.»
— Заткнись… — шепчет Рой в пустоту, но голос продолжается.
«И ни тот, ни другой не способны удержать наш бизнес, как только я отойду. Чего бы они достигли без меня? Без моей стальной воли, эта семья скатится в мерзкое сообщество слабаков и неудачников! Ты имеешь мозги, но черт бы тебя побрал, ты должен иметь и силу. Никто, ни при каких обстоятельствах не должен даже и криво взглянуть на тебя. Понимаешь, о чем я говорю? Мы стоим империю и единственно кому она достанется — это ты. Так уж сложилось. Поэтому будь добр — стань зверем.»
В данный момент эти фразы причиняют ему боль. Рой не оправдал доверие дяди — единственного человека, которого он боится и уважает. Дядя Блейк заменил ему погибшую мать и отца–археолога, вечно пропадающего в своих исследовательских путешествиях. С трёх лет он находится на попечении «стариков», но мировоззрение перенял у дяди: «Уничтожь слабость в себе, и мир станет твоим орудием!» — и это кредо остаётся с ним до сих пор.
Кап.
Слеза. Не от боли. От стыда. От того, что он почти поверил, что силён. Что он — Рой Хакли. Лидер. Отличник. Хищник.
Но в туалете — он всего лишь ребёнок, запертый в клетке, которую сам себе построил.
— Дядя… я все исправлю…
Слова звучат жалко. И пусто. Но он цепляется за них. Потому что другого у него нет.
Нет. Он и не думает, что какая–то фраза способна растрогать и вернуть ему доверие дяди Блейка. Даже если дядя сейчас и не рядом, его невидимые глаза проникают сквозь толщу расстояния, замечают каждое движение, каждое малейшее изменение в его поведении. Он промолчит, а после поставит отметку на доске в своём кабинете. Чёрточка. Одна чёрточка — первая утрата. Три чёрточки — полное исчезновение. Первая из них — уже активирована. Это первый шаг к «возмездию и воскрешению» — именно такими терминами апеллирует дядя Блейк.
— Это как птица Феникс, — сказал он как–то. — Только в моей мифологии иначе. Совершил промах — сгораешь. Чтобы снова воскреснуть, необходимо наказание — одно из трёх на мой выбор. Каждый шаг имеет последствия: или ты становишься сильнее и умнее, или уже никогда больше не станешь таким, каким должен стать. Наказание — это напоминание тебе, что ты потерял и чего не уже достигнешь.
Удар. Ещё удар. Рой вспоминает как отключается на несколько секунд. Его будит острая боль.
— Чего ты морщишься? Больно? Это только начало. Жизнь не щадит слабых, поэтому я учу тебя быть сильным. — произносит дядя Блейк с холодной насмешкой в голосе. — Не веди себя как маленькая девочка при виде крови! Будь сильным. Кровь — это всего лишь жидкость. Жизнь — это игра, и ты должен быть готов пролить кровь ради победы!
Рой держит это в себе. Всё держит. Как мусорный бак, который вот–вот лопнет. А пока — нужно решить, что дальше. Что делать, чёрт возьми, дальше? Пока остаётся крошечное окно во времени, он должен все расставить на места и решить, как двигаться дальше. Его сознание в полном смятении:
«Что «это» такое...как «это» назвать? Треплющийся глаз или что мне там привиделось? Какая–то высокотехнологичная… научно–фантастическая, синтетическая китайская хрень! Всё ли происходит по–настоящему? Как объяснить мои выходки? Это что, трип? Психоз?»