Прекрасно. Ещё пара таких фраз, и он может претендовать на премию за худшее использование слов в момент катастрофы.
Аннет ничего не отвечает. Она просто продолжает собирать вещи. Они и так уже всё знают, без слов.
277Джейк чувствует, как по его спине бежит холодок, но не от страха перед теми, кто ждёт их снаружи, а от того, как легко Аннет читает его мысли. Ему было странно и как–то по–новому приятно находиться рядом с ней. Это пугает и в то же время завораживает.
«Джорджи, мои внутренние модули программного обеспечения требуют немедленной активности. Пожалуйста, предоставь какую–либо инструкцию или хотя бы минимальную рекомендацию по решению текущей задачи.»
Джейк замирает, дышит, как через ржавую решётку. Его внутренний интерфейс шипит перегрузкой. Где Джорджи? Ни шума, ни шороха, только пустой экран. Возможно, Око просто присел в кресло, закинул ногу на ногу и наблюдает, как его подопечный горит в аду социальных взаимодействий.
Аннет оборачивается, и их взгляды встречаются. Она тихо пожимает плечами и тихо отвечает, не торопясь, будто снаружи нет никакой опасности:
— Да, надо. — Её голос звучит ровно, без намёка на панику, как у диктора экстренных новостей. — Думаешь, они ждут нас за дверью?
Джейк кивает, чувствуя, как с каждым мгновением его неловкость нарастает, как снежный ком. Ему кажется, что ещё немного — и он провалится в эту бездну. Он сжимает кулаки, чтобы хоть как—то удержать контроль над ситуацией. Но слова застревают в горле, а Око продолжает хранить молчание. Аннет заканчивает собирать вещи, застёгивает молнию сумки и перекидывает её на плечо. Её взгляд снова касается Джейка — тёплый, почти снисходительный.
— Извини... — шепчет он, когда они вместе начинают спускаться по лестнице аудитории, шаг за шагом, оттягивая неизбежное. — Это всё...
— Да брось, — Аннет перебивает его, а на лице мелькает лёгкая улыбка, будто она старается развеять мрак, нависший над ними. — Это не твоя вина. Ты не можешь контролировать, что у Роя крыша едет. Всё нормально.
Джейк кивает, стараясь казаться увереннее, чем есть на самом деле. Но внутри всё ещё клокочет напряжение. Он чувствует, что делает что–то не так, хотя и не понимает, что именно. Обычно в такие моменты Око даёт ему советы — язвительные, но полезные. Но сейчас...
— Каковы, по твоему мнению, наши шансы? Пройти... как все?
Аннет лишь вздыхает, поднимает брови, и тихо смеётся, её смех кажется ему странно непринуждённым, неуместным в этой ситуации.
— Если только толпа решит нас укрыть, — она пожимает плечами. — Хотя, правда, это маловероятно.
И вдруг — протягивает руку:
— Дай пять. На удачу.
Джейк замирает. Это неожиданно. Ладонь, протянутая ему, застаёт врасплох. Простая ладонь, вытянутая между ними, выглядит как портал в мир, где люди делают это без анализа, без подсчётов, без замеров траектории.
Джейк поднимает руку, будто тянет за шнурок, подключённый к бомбе. Ладони встречаются. Хлопок. Тепло руки. А Аннет уже летит вниз по ступенькам.
— Мистер Стерджис! Профессор, подождите нас! Не могли бы вы провести нас до ворот школы? Нам с вами по пути...
Она складывает руки в жесте мольбы, и её взгляд устремлён к двери, где стоят Пит и Мик. Профессор, прочитав её жест, кидает молчаливый взгляд, который можно интерпретировать как понимание.
— В таком случае, чтобы растянуть нашу беседу, я предлагаю лично подвезти вас до метро. Это вас устроит?
Машина мягко выкатывается на мокрый асфальт. Колёса чертят серебряные линии по чёрному зеркалу. Пит остаётся на обочине, согнутый, как сломанный шкаф. Его дыхание — как утробное рычание мотора. Он издаёт глухое ругательство сквозь зубы, затем пинает урну. Та катится, рассыпая мусор, как крошки гнева.
— Ничего–ничего, завтга мы встгетимся!
30-1.
ТОЧКА ПЕРЕЛОМА
Есть нечто пугающе странное в тех встречах, когда ты видишь человека годами, проходишь мимо него в коридорах, мельком ловишь его взгляд в толпе, но по–настоящему замечаешь его только в определённый момент. Не просто встречаешь взглядом, не просто знаешь, что он существует в твоей орбите, а действительно видишь. По–настоящему. Без фильтров. Без привычки.
В таких встречах таится почти мистическая угроза. Не трагедия, нет — это было бы слишком просто. Угроза в их банальности. Как будто твой мозг вдруг щёлкает невидимым переключателем, и завеса спадает с глаз, и тот, кого ты привык считать частью фоновой обстановки — как старый шкаф или часть архитектурной аритмии этой школы — внезапно обретает форму, цвет и смысл, рваное, неправильное дыхание. И от этого открытия веет первобытным ужасом: сколько ещё таких живых фантомов ты не замечал?