— Мне кажется, мы попали в петлю Джейка, профессор, — добавляет она, поправляя ремешок рюкзака. — И, боюсь, выхода в классическом смысле здесь не предусмотрено.
Но Джейк не замечает ни её взгляда, ни тени раздражения, ни того, как салон машины постепенно наполняется гулом неудовольствия. Он слышит только свой голос — как струну, натянутую до предела, как тонкую иглу, протыкающую оболочку космоса. Его речь, гибрид философии и физики, обрастает риторическим жиром.
— Мы изучаем Вселенную, основываясь на текущих знаниях. Однако нет никаких гарантий, что наше понимание является полным. Мы, люди, обожаем считать свои знания абсолютом. До тех пор, пока не выясняется, что они были ошибкой с самого начала. Гравитация, например, тоже когда–то считалась волшебной тягой земли к яблокам. Так почему свет не может оказаться ещё одной иллюзией, построенной на неполных данных?
— Гравитация — это не свет. Они подчиняются разным законам. Скорость света — это предел, Джейк. Граница, которую мы не пересекаем. Эйнштейн доказал это. Ты, Джейк, если хочешь быть учёным, обязан уважать факты.
Профессор произносит это спокойно, без намёка на насмешку или снисходительность, с уважением к глубокому увлечению Джейка наукой. Он не называет его «юный учёный», возможно, потому что видит в нём потенциального коллегу, который ещё только начинает свой путь, но уже заслуживает признания за свою страсть к знаниям.
В салоне автомобиля развёртывается диалог, утомляющий. Как невидимый шар, он отбивается о стекла, снова бьётся и снова возвращается. И так до бесконечности.
______________________________________________________________________________________________
[1] Кот Шредингера — это мысленный эксперимент, предложенный физиком Эрвином Шредингером в 1935 году для иллюстрации проблем интерпретации квантовой механики. В нем описывается ситуация, когда кот помещается в закрытую коробку с радиоактивным атомом, который имеет 50% вероятности распада в течение часа и 50% — не распадаться. Если атом распадается, срабатывает устройство, которое убивает кота. Пока коробка закрыта, кот считается одновременно живым и мертвым. Это подчеркивает концепцию суперпозиции в квантовой механике.
[2] В условиях непреложного теоретического инварианта — вымышленные термин, придуманный Джейком, обозначающий «Безусловно»
30–2.
_________________________________________________________________________________________________
Аннет, растянувшаяся на заднем сиденье, будто кошка, уставшая от человеческой глупости, косится на Джейка с выражением благородной обречённости. Её карие глаза, обычно такие тёплые, теперь напоминают лужицы расплавленного янтаря: в них — и досада, и восхищение, и легкое бешенство от его вечного словесного турбо–режима.
«Как можно быть настолько одержимым? Он всегда такой, когда речь заходит о квантовой механике», — думает она с тоской и чем–то почти родственным зависти, наблюдая, как Джейк, сияя, несёт свою версию евангелия науки, будто это не спор в машине, а прямая трансляция из ЦЕРН [1].
Но Джейк, подпитанный каким–то внутренним светом, пребывает в состоянии вдохновения, которое невозможно описать словами. Пламя, такое яркое, что на мгновение оно ослепляет даже страх — вечного спутника его ОКР. Бессонные ночи, множественные проверочные ритуалы, подсчёты и вычитания, все это испаряется, стоит ему оказаться в диалоге с тем, кто умеет слушать и бросать вызов. Профессор Стёрджис — единственный взрослый, не раздражённый его бурным гиперинтеллектом. Они словно два шамана: один — молодой, одержимый знанием, другой — старый, хранящий ключи к вратам академии.
Но есть одно «но».
Всё изменилось. За неделю, всего за семь дней его сознание, некогда закрепощённое правилами и схемами, проросло крыльями. Люк в затылке его логики распахнулся, и теперь он видит мир как бы снаружи, сквозь призму трёхглазого взгляда, и космос раскрывается в полном объёме.
Он погружается в океан знаний, где духовные законы переплетаются с физическими, становясь частью реальности, недоступной для обычного человека. Эти связи могут быть даже более реальными и ощутимыми, чем те, которые воспринимают его чувства. Ему открывается истина: наука не просто набор фиксированных правил, а живая, дышащая структура, постоянно развивающаяся и изменяющаяся. Если бы все принимали только непреложные истины, человечество никогда бы не сделало ни одного открытия. Наука, как живая сущность, требует постоянного поиска и пересмотра, и Джейк был рад этому вызову.