— Ага. Ну, знаешь, у меня на каждый день — чистые носки и интуиция, — она улыбается, и это не насмешка. Больше, как... лёгкий подкол, но с интересом. — Ну давай. Удиви меня. Расскажи хотя бы парочку. Только не самых скучных.
Он моргает. Всего раз. Но внутри — этот моргание открывает шлюз. Механизм включается мгновенно, как будто кто–то дёргает аварийный рубильник: «Протокол анализа социоэмоционального сигнала активирован».
Следующий миг — и внутри него начинается знакомая цепная реакция: «можно/нельзя», «уместно/неприемлемо», «будет ли это считаться коммуникативной диверсией или социально допустимой инициативой». Джейк не просто думает — он вычисляет. Сканирует. Его внутренний наблюдатель — холодный, безжалостный — отсекает лишнее и строит стратегию.
Он анализирует угол наклона её головы, длительность зрительного контакта, интонацию её фразы и процент возможной иронии. Он замечает, как губы Аннет дрогнули вверх ровно на 2 миллиметра — чуть больше, чем просто вежливость, чуть меньше, чем флирт. Пауза между её словами составляет 1,7 секунды. Статистически — это зона допустимого интерактивного импульса.
Но всё равно, он чувствует, как по позвоночнику скользит ток. Как будто за этим вопросом — не просто интерес, а что–то опасное, способное обрушить его хрупкое социокогнитивное равновесие, выстроенное на миллиметровых подпорках. Его мозг привычно ищет выход: отступить? Пошутить? Но он не умеет шутить. Он учится. Притвориться, что не услышал?
Но за всем этим — хрупкая, почти незаметная мысль, которая пробивается, как солнечный луч сквозь затворённые жалюзи: а что, если… попробовать? Пусть даже нарушится структура. Пусть формула даст сбой.
Он знает, что риск есть. Риск быть неправильно понятым. Риск показаться ещё более странным. Риск потерять контроль — а он ненавидит терять контроль. Но всё же, несмотря на гул тревоги внутри, он кивает. Очень медленно. Потому что если где–то и стоит попробовать нарушить правила — то только рядом с ней.
_____________________________________________________________________________________________________
[1] Гравитационно согласен – вымышленные термин, придуманный Джейком, обозначающий «о’кей» или «ладно»
31-2.
_____________________________________________________________________________________________________
Он моргает. Сканирование завершено. Он решает рискнуть. Статистика — штука упрямая, но даже она знает: иногда нужна аномалия, чтобы построить новую формулу. Он делает вдох, не глубокий — ровно на четыре секунды. Так велит пункт S20: дыхание как стабилизатор импульса. Он кивает — коротко, но достаточно для подтверждения.
Аннет наклоняет голову чуть ближе. Не давит, просто ждёт. Как будто он — музыкальная шкатулка, и она лишь слегка повернула ключ.
— Я придерживаюсь принципа троичности. Правило трёх. Согласно моей внутренней когнитивной модели, все действия, претендующие на валидность, должны быть выполнены не менее трёх раз. Первая итерация — пробная, возможны флуктуации. Вторая — проверка на случайность. Только третья придаёт действию устойчивый смысловой вектор. Именно поэтому я трёхкратно перепроверяю замки, провожу санитарную дезинфекцию и — что наиболее важно — прогоняю речевые конструкции через внутреннюю лингвистическую компиляцию. Одно сказанное слово — шум. Трижды сказанное — система.
Он избегает её взгляда, но замечает, как у неё чуть расширились зрачки. Заинтересованность. Не брезгливость, не жалость. Любопытство. Это важно.
— Кроме того, — продолжает он, чуть быстрее, будто ныряя глубже в зону турбулентности, — я ежедневно осуществляю мониторинг асимметрии шаговой активности. Речь идёт о количественном соотношении шагов, совершённых правой и левой ногой соответственно. Идеальной считается модель 1:1. Однако допустима флуктуация до четырёх единиц. Превышение этого предела ведёт к накоплению соматического дискомфорта, что, в свою очередь, может вызвать каскад нарушений в вегетативной регуляции и общем когнитивном фоне. Да, я предпочитаю жить в системе, а не в хаотичном балете нейромышечных компромиссов.
Аннет прикрывает рот ладонью, не чтобы спрятать смех — скорее, чтобы не дать ему выплеснуться слишком резко. В её глазах появляется тот странный, искрящийся свет, который иногда возникает, когда человек смотрит на что–то неожиданное — как котёнка, который неожиданно заговорил голосом профессора.