Тем временем, в вагоне раздаётся звонок мобильного телефона. Тусклые лампы на потолке мерцают, как старые неоновые вывески, когда человек с явным напряжением достаёт трубку. Его пальцы трясутся, словно это не телефон, а граната с выдернутой чекой. Взгляды пассажиров мечутся по вагону, но Аннет, как ни в чём ни бывало, начинает подпевать звонку, находя такие ноты, которые создатель песни не мог бы и вообразить. Её голос пробуждает что–то дикое и свободное, заполняя вагон музыкой, которой здесь не место, но которая сюда идеально вписывается. Кажется, её энергия вытесняет смрад затхлого воздуха, и безмятежная радость развеивает пелену страха, окутавшую Джейка.
— Тру–пру–пру! — смеётся она, когда человек, наконец, отвечает на звонок. — Жаль, что песня так быстро закончилась. Представляешь, он всё–таки поднял трубку — я не успела допеть.
Её смех как переливчатый звон серебра, пробуждает в Джейке нечто, что он не может описать. Что–то похожее на облегчение. А может, это просто момент покоя среди хаоса. Но что бы это ни было, он чувствует, как её смех обволакивает его, вытесняя напряжение.
Аннет переключается на серьёзный лад мгновенно, её глаза пронзают Джейка, прямой, уверенный взгляд делает его уязвимым.
— Ладно, теперь о серьёзном, — говорит она, слегка наклонив голову, и в её глазах мелькает тёплый свет. — Почему ты заступился за меня?
Джейк выдыхает, и ответ вырывается из его уст быстро, но неловко:
— Он нарушал мою способность к концентрации на учебном материале, что непосредственно влияло на мою эффективность восприятия лекции.
Он пытается отшутиться, пытается скрыть правду за маской иронии. Но её взгляд проникает глубже, разбивая его защиту, оставляя только правду, обнажённую, как нервы под кожей.
— Да, да, да, конечно, кажется, вайб [1] я уловила, — Аннет чуть задирает голову, её тон наполнен лёгкой насмешкой, с игривым блеском в глазах. — Ты пытаешься шутить. Это… пугает. Серьёзно, что с тобой? Ты, случайно, не подписан на курсы по сарказму от Netflix? Или может в твою башку подсел стендапер?
— Я обнаружил у себя исключительно редкую уникальную способность, — бросает Джейк, стараясь удержать на лице ту же ироничную улыбку. — Эта способность, которую я неумело назвал суперспособностью, заключается в способности контролировать окружающую среду на основе того, что я наблюдаю. Назовём её «Правит тот, кто видит». А я вижу. Очень хорошо вижу.
— М–да? — она с прищуром смотрит на него, скрестив руки. — Великолепно. Суперспособность в стиле дешёвых книжек «Юмор — это кайф» или «Как я съел свою первую собаку на юморе»?
— Согласно уравнению истины, параметры совпадают на все 100%! [2]
— Что именно совпадает?
— Позволь уточнить: я не употребляю собак в пищу. Она укусила меня. Это важное уточнение в интерпретации причинно–следственной цепочки.
— Опять двадцать пять! — Любительница щёлкать пальцами щёлкает пальцами. — Хэтчет, хватит врать! Где следы от укуса, э? Или она укусила тебя за гордость?
— Я утверждаю с абсолютной честностью: меня действительно укусила собака.
— Ёксель–моксель, да сколько можно врать? — она не даёт ему вставить и слова, жестикулируя с азартом, не опасаясь задеть кого–то. — И не думай, что я к тебе клеюсь, Хэтчет. Мы даже не друзья. Просто, ну… факт: у тебя глаза разного цвета. Один зелёный, другой синий. И оба — ужасно плохие лжецы.
«О, если бы могла осознать знала, что мои органы зрения включают не только те, что находятся на виду. Ты не имеешь достаточных данных, чтобы определить, предназначены ли они для обмана или нет. И уж тем более, третий глазу, который останется за пределами твоего восприятия, так и останется для тебя загадкой.»
— Я люблю собак, Джейк. Обожаю. И знаю: они не кусают просто так. Ты, скорее всего, спровоцировал. Возможно, своей... личностью.
— Возможно, это собака с уникальными аномальными характеристиками, — отвечает Джейк с оттенком логического скептицизма, — что выводит её поведение за пределы стандартных закономерностей.
— Так не бывает!
— Такая ситуация имеет место быть, когда твоя редкая способность заключается в попадании в чрезвычайные обстоятельства, — уточняет Джейк с выдержанным научным нейтралитетом, что Аннет не может удержаться от смеха. Она привыкла к его тихой, почти научной манере речи, но этот ответ звучит настолько абсурдно, что ей становится трудно оставаться серьёзной. Её глаза сверкают, когда она встаёт, чтобы лучше слышать каждое его слово.
— Ну да, да, очень смешно. Тогда ясно, почему в первый же день каникул ты нарвался на троицу Роя. Ты же магнит для катастроф. Тебя, наверное, можно сдавать в аренду бедствиям.