Аннет наклоняется чуть ближе, её волосы слегка касаются его плеча, и он чувствует, как его пульс ускоряется.
— Но то, что было утром в классе — это реально смешно.
— Как я и предполагал, реакция на контрольную работу была в пределах нормы, то есть никто ей не обрадовался.
— Не все, — лениво тянет Аннет, усаживаясь удобнее, как кошка, которая только что запрыгнула на окно, чтобы полюбоваться собственной тенью. В её голосе — ленивое торжество. — Я, например, обрадовалась. Серьёзно. Новая тема — это как жвачка без вкуса: вроде тянется, но ни удовольствия, ни пользы. А тут задачка. Простая. Я, наверное, даже не успела чихнуть, как уже сдала.
— Аналогичные чувства испытывал и я.
— Так, теперь к главному, — говорит она, переключившись с лёгкости на мстительное любопытство, — давай выкладывай: как ты умудрился сломать руку?
— За несколько дней до начала семестра я посещал музей, являющийся местом концентрации исторических и культурных артефактов. В процессе перемещения по городу меня атаковал субъект Canis familiaris[ Canis familiari (лат.), или домашняя собака] рыжего окраса, зарегистрированный как «Сэнди». Это можно описать как «космическое равновесие логики» — абсолютное согласование причинно–следственных связей во Вселенной. — Джейк произносит это так буднично, как будто это всего лишь скучный факт.
Он произнёс это без единого излома на лице, словно рассказывал не о падении, а о смене батареек в калькуляторе.
Аннет замирает на секунду, а затем смех срывается с губ, как искра с кремня — искренний, взрывной, чуть сорванный. Рядом с ним ей вдруг становится легко — непривычно легко. Как будто этот чудак с глазами разных цветов, говорящий языком бога алгоритмов, на секунду даёт ей пароль к своему миру. И в этом пароле есть что–то трогательное, болезненно–честное и... да, чёрт побери, милое.
— Ты, блин, настоящий! — говорит она, хлопнув его по плечу так, что он. — Серьёзно, Джейк, ты мог просто уйти от собаки. Почему ты не ушёл?
Она улыбается, но в глазах появляется нечто другое. Не просто смех. Внимание. Взгляд, в котором кто–то впервые всерьёз захотел понять. С ней такое бывало нечасто. Обычно люди смотрят на неё — яркую, шумную, «девушку с голосом» — и не удосуживаются заглянуть глубже.
— Ты что, решил устроить стресс–тест собственным рефлексам? Или просто хотел проверить, насколько сильно вселенная ненавидит твоё равновесие?
Она подмигивает, прищурив карие глаза, подмигивая, но за шуткой прячется любопытство. Кто перед ней? Этот Джейк — новый, другой. Она впервые видит его без привычной маски.
Джейк выдыхает. Почти улыбается. Его плечи расслабляются, будто кто–то снимает с них слой пыли и вины. И он понимает: она смеётся не над ним, а рядом с ним. Это не сарказм. Это союз.
— Это была нестандартная ситуация. И если учитывать параметры поверхности, угол уклона тротуара и коэффициент неожиданности нападения — да, я провалил тест на адаптацию к собачьей агрессии.
— Джейк, — говорит она тихо, всё ещё смеясь, но уже не из–за собаки, — ты офигенно странный. Но, кажется, впервые в жизни я знаю, как это — просто разговаривать с тобой. Без формул. Без фильтров.
И пока её локоть случайно — или нет — касается его, он понимает: да, у него сломана рука. Да, мир всё ещё опасен. Но, может быть, он перестаёт быть один в своей вселенной, где порядок важнее людей. Потому что рядом с ней даже хаос казался... выверенным.
Она заставляет его смеяться, быть проще, быть... настоящим.
— Ты абсолютно права, эвакуация из зоны опасности была бы рациональным решением, — соглашается он, пожимая плечами. — Однако, если бы я так поступил, то лишил бы себя возможности преподнести этот захватывающий рассказ. Подумай, какова была бы твоя реакция, если бы я был съеден собакой, учитывая твои сентиментальные отношения к ним?
Аннет закатывает глаза, но уголки губ предательски поднимаются. Её смех теперь не взрывной, не с иголками — он как тёплая ванна в январе: расслабляет и чуть пугает. Она хлопает его по плечу — будто проверяя, не муляж ли он, не восковая фигура. Прикосновение лёгкое, но достаточно, чтобы пробить первый лёд.
— Да уж, история на века. Хотя, если честно, я вряд ли стану защищать собак, которые едят людей. Даже если они рыжие и пушистые. — Она говорит это с игривой мимикой, но в глазах вспыхивает что–то острое, почти серьёзное. — А теперь не увиливай. Как на самом деле ты сломал руку? Что–то ты не договариваешь. Она укусила тебя — ладно. Но ты явно сам влез куда не надо.
_____________________________________________________________________________________________________
[1] Вайб (от английского слова vibe — «вибрация») означает чувство атмосферы вокруг чего–либо, общее настроение.