Она хлопает его по плечу — не сильно, но с таким дружелюбным нахальством, как будто метит территорию. Как будто говорит: «Записывай меня в свой блокнот друзей».
— Прозвище выглядит как достойный вариант для тайной клички. Оно одновременно простое и ёмкое, что вполне удовлетворяет моим эстетическим критериям, учитывая его лаконичность и оригинальность. Я охотно соглашаюсь на его использование в качестве моего персонального идентификатора в неформальной обстановке.
Механический звук раздвигающихся дверей выдёргивают их из момента. Аннет резко вскакивает, будто тело давно жаждало движения. Она быстро машет ему на прощание, её светлая фигура уже скользит мимо людей, как тень. Волосы взметаются за плечами, когда она оборачивается.
— Все, мне пора. — бросает через плечо, её голос — смесь вызова и веселья. — Сам справишься или мне ещё тебя до дома сопроводить, сэр Траблмэн?
Она подмигивает. Слишком тепло для насмешки.
— И вообще… ты правда думал, что я не смогу постоять за себя?
Джейк пожимает плечами — как будто только что смоделировал тысячу вариантов диалога и выбрал наиболее безопасный.
— Смогла бы. Но это чертовски приятно! За мной должок!
Аннет фыркает, отступает назад, пропуская пассажира с рюкзаком, и махает на прощание.
— До завтра, Джейк Траблмэн! Ты прикольный!
И вот двери закрываются. Вагон трогается, и Джейк остаётся стоять в пустоте, наблюдая, как её фигура исчезает за стеклом. И в этот момент он чувствует, что–то странное, неуловимое, но сладкое. Он ликует. Впервые за долгие годы Джейк не думает о том, как бы произвести впечатление, как выглядеть умнее, как не быть странным.
Впервые за долгое время он просто Джейк. И в этом простом «просто» — абсолютная, завораживающая редкость.
***
Телефон ещё не остыл — экран мигает, как усталое веко, а трубка лежит в ладони, словно ядовитая змея, которую только что поцеловали. Борис смотрит на неё с выражением безразличия, за которым скрывается всё — и злость, и усталость, и непрошеная память.
Он вбивает номер вручную. Старый, почти стертый. Номер, который когда–то знал наизусть, как заклинание. И всё ещё помнит. Даже не из привязанности — из врождённой привычки помнить то, что может однажды пригодиться… когда совсем не захочется вспоминать.
— Алло, — отвечают на четвёртом гудке. Голос тише, мягче, человеческий. Как морфий после бензопилы.
— Привет. — говорит Борис, и в его голосе впервые за долгое время нет яда. Только отзвук хриплого одиночества, которое он не скрывает, но и не предлагает.
В трубке пауза.
— Ты ли это, чёрт подери?.. Серьёзно? Дорогой друг Скриватхар, сколько зим, рад тебя слышать! Где тебя носит?
— Умер? Сошёл с ума? Превратился в городскую легенду? Всё это звучит чертовски литературно. Но нет. Жив. Дышу. Даже, представь себе, разговариваю. Я сейчас на твоей земле.
В трубке послышался свист. Потом движение — как будто кто–то садится на край кровати. Или стягивает с себя десять лет молчания.
— Прекрасно, чем обязан?
— Мы увидимся? Нужно перетереть.
— Я давно мечтал увидеть старого друга. Будет жарко, Борис. Готовься.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
[1] Космологическая константа одобрения! – вымышленные термин, придуманный Джейком, обозначающий согласие
[2] Трабл – проблема, неприятность
_______________________
32.
КВАНТОВЫЙ ФЛУКТУАЦИОННЫЙ АБСУРДИЗМ!
«Сбрось чешую подобно змею,
Отдай всю плоть,
В которой заточен…»
«До завтра, Джейк Траблмэн! Ты прикольный!» — эта фраза, невинная, почти детская, вонзилась в его разум, как шило. И теперь крутится там, словно золотая игла.
Он идет по улице с выражением лица, которого не носил лет сто — лёгкая, почти безумная улыбка. Улыбка человека, который провёл половину жизни внутри собственного черепа, в клинически стерильных коридорах сознания, вычищенных антисептиком, и вдруг выходит наружу — в мир, где девочка может хлопнуть тебя по плечу и назвать тебя «прикольным», не моргнув.