Семейство Хэтчет было поражено этим уединением. Ничто не раздражало их взгляд, они наслаждались покоем. Для Нью–Йорка с его ярким разнообразием это было действительно нечто необыкновенное.
Ну и как в такой день не поехать в один из самых красивых городских районов? Количество зелени здесь превосходило среднюю норму города, даря лёгкость и свежесть, так нехарактерные для загазованного Нью–Йорка. Здесь не было ничего лишнего: дома, вполне вписанные в архитектурный облик, без единого деревянного строения, все со вкусом и гармонично, словно часть единого художественного произведения. Здесь не было ни одного участка, поверхность которого регулярно не касались заботливые руки садовников.
И в этот день Стив и Мэй сделали свой выбор – новый дом на Флит стрит, 26, в районе Форест–Хиллс–Гарденс.
С этого момента история встаёт на новый путь, начинается с нового абзаца, становится краеугольным камнем для дальнейшего рассказа: через полтора года рождается Джейк.
4.
ГЛАВА 4
ДЕНЬ БЛАГОДАРЕНИЯ!
Первый день каникул — настоящий шедевр в мире школьников.
Этот день можно воспринимать как сладкий десерт: сначала полюбоваться, помечтать, а затем наслаждаться им по полной. Нет смысла моментально бросаться за ложкой или пытаться схватить его немытыми руками. Первый день каникул — это возможность визуально насладиться этой сладостью, предвкусить удовольствие, которое он приносит, и только после этого наслаждаться каждой минутой.
Первый день каникул, ровно, как и последующие, внесли в жизнь Джейка некоторое разнообразие.
Постоянная тяга к знаниям не приносит мальчику ничего кроме обыденности серых дней. Но это ему нравится, придаёт особый смысл.
Он неутомимо читает, любит точные науки, в частности математику и физику, тяготеет к истории, посещает кружок по робототехнике. Его цель — стать учёным в области точных наук, особенно физики, и вписать своё имя в список Нобелевских лауреатов. Для этого он был готов учиться, учиться и ещё раз учиться, не покладая рук, и он неустанно двигается в этом направлении.
Он целенаправленно заточает себя в мраморную оболочку, гору, словно монах внутри кельи и видит её как свой храм знаний, святое место, где он будет жертвовать собой во имя науки. Понимал, что наука требует невероятного фанатизма, и он был рад идти на этот жертвенный костёр. Это была для него самая высшая форма монашества, преданности и самоотдачи.
С помощью умственного зубила и молота он намеревался выбить в неподатливой серой глыбе реальности не просто пещеру, а величественный храм своего разума. Там, в недрах камня, должны возникнуть залы, наполненные сиянием — светом разума и знаний, отблеском мраморных стен, испещренных золотыми прожилками. Полы будут выложены плитами, каждая из которых станет историей, а стены оживут барельефами, рассказывающими о великих свершениях науки.
Массивные коридоры, словно артерии, приведут к сердцу его сознания — библиотеке. В этой «Святой Святых» Джейк представит свои мысли в виде книг, тщательно расставленных, как звезды на небе, систематично и осмысленно. Тысячи томов будут свидетельствовать о его знаниях, жизни, победах и поражениях. Здесь он будет по–настоящему жив, настоящий он.
«Каждому — по силам. Каждому — по потребностям.».
Джейку это было по силам.
Но если так, почему же мир ускользает из его рук?
Но события последних дней, словно тяжелые звенья цепи, обвили его ноги и утянули в пучину.
День благодарения проходит мимо него, словно поезд на станции, где никто не садится и не выходит. Он даже не помнит, как это произошло — просто проснулся и понял, что праздник уже позади, унося с собой первый день каникул.
А может, он и не проспал вовсе? Может, время просто решило ускользнуть от него, как изворотлилая тень в осеннем закате?
Для того, чтобы проснуться, Джейку понадобились недюжинные усилия. Казалось, он провёл в летаргическом сне не меньше полугода. Вся его энергия иссякла, тело было вялым, а пошевелиться и сказать что–либо не было сил. Он словно камень, погребённый под толщей времени.
Миссис Харпер беспокойно заглядывает в его комнату каждые два часа. Она осторожно приоткрывает дверь, будто боится потревожить что–то священное. Каждый раз надеется увидеть признаки жизни, но всё тот же неподвижный силуэт на кровати напоминает о долгом сне. Она не будит его — нет, она понимает, что отдых ему необходим, но её тревога растёт, как сорняк.
Джейк вернулся вчера около часу дня. Прошёл мимо неё, будто призрак, поднялся в свою комнату, и больше никто его не видел. Просто лёг и исчез в глубинах сна.