Но уже изнутри.
— Хватит этой буффонады! Ты начинаешь напоминать дешёвого шута на детском утреннике, а я требую ясности и логики в твоих утверждениях!
Но Джорджи не остановить. Он, словно заведённая машина, взрывается потоком слов:
— Ой–ой–ой, держите меня семеро и вызовите продюсера, у нас тут критик с тремя степенями по унынию! Слушай, Джекки, я тебе так скажу: я не часы. Я не «тикаю». Я вне времени. Я выше времени и пространства… Я — Око величайшего Космоса. Я – Сверхъестественный разум. Один из тринадцати Махатм нескончаемой Вселенной. Суперсила. Величайший разум единого Космоса. Световая сущность. Источник знаний. Мудрый. Артистичный. Харизматичный. Красноречивый. Третий глаз Вселенной. Я сияю, черт возьми! И да, у меня потрясающее чувство юмора.
Джейк ходит по комнате, как ученый в клетке с говорящей обезьяной, бормоча под нос:
— Вероятно, передо мной типичный случай нарциссической сверхкомпенсации. Симптоматика: бред величия, выраженный маниакальный стиль речи, отсутствие способности к конструктивной аргументации...
Он делает паузу. И добавляет с издёвкой:
— Хотя, признаю, ты звучишь убедительнее, чем половина ТикТока.
— Ага! Победа за мной! — вопит Джорджи с восторгом циркового конферансье. — Ты признал мою харизму, Джекки. Первый шаг к исцелению — осознать, что ты — унылый зануда, а я — психоделический подарок судьбы. Не бойся, я с тобой. Не ты выбрал меня. Я выбрал тебя. Потому что, поверь, даже просветлённым нужен кто–то, кто будет задавать тупые вопросы. Баланс, братец. Дао и Дебил. И ведь что забавно, твоя голова иногда даже успевает за моим темпом!
Джейк подходит к зеркалу. Что–то в отражении вдруг цепляет его взгляд, останавливает. Смех обрывается резко, как натянутая струна, а в голове снова начинают кружиться странные мысли, как мыльные пузыри, которые лопаются на свету и оставляют после себя лишь тягучую пустоту. Он вспоминает картину, и веселье моментально уходит. Всё возвращается к серьёзному разговору:
— Какова причина моей изоляции от общего потока сознания? Почему я оказался единственным статистическим выбросом, отгороженным от кластера?
— А вот и пошёл дождь по расписанию, — с ленивой насмешкой откликается Джорджи, наконец сбрасывая фальшь балаганного ведущего. — Это она, та самая печалька, о которой я тебе пел. Мэй — она знает. В глубине души знает, что ты будешь рядом, но терпеливо ждёт, пока ты сам допрёшь. Она знает, что ты здесь, даже если тебя нет. Просто ждет, пока ты, наш гениальный эмпат с лицом мертвого профессора, доплетёшься до того, что другие называют… ну, чувствами. Мэй–то, она мудра, сильна, и потихоньку вводит тебя в свой маленький мирок. За время наших маленьких каникул в Лос–Анджелесе я многое о ней понял. А я? Ну, я здесь, чтобы помочь тебе как–нибудь перевалить через эту пропасть недопонимания, подстраховать. Личный штурман на твоём рейсе между безразличием и просветлением. И, поверь, я беру исключительно кармическими баллами. Бесплатная помощь. Не благодари. Или благодари. Я скромный. Очень скромный. Почти незаметный. Почти божество.
Джейк молчит. Отражение в зеркале продолжает сверлить взглядом, как будто в нём застревает суть. Он чувствует это.
— Каким феноменологическим способом ты пришёл к подобным заключениям? — вопрос остаётся у него, как нерешённая задача с неопределёнными переменными. Понимание — это необходимая переменная для восстановления когнитивного баланса. Джорджи же лишь излучает «кошачью» загадочность, словно инстинктивный хищник, наблюдающий за потенциальной жертвой в когнитивной ловушке. — Прошу указать источник наблюдения, желательно подвергнутый верификации
— Ага, включился. Слушай, всё просто. Стоит мне заглянуть в глаза человеку, и я прочитаю его, как брошюрку из самолёта, — заявляет Джорджи с лёгкостью, будто обсуждает выбор кофе. — О, мыслящее подсознание, дай же скорее дорогу твоему брату сознанию!
Он делает пафосную паузу и добавляет:
— Хотя у Мэй, если честно, глаза — не инструкция, а целый портал.
— Это всё? Такое упрощённое объяснение? — Джейк хмурится, явно скептически относясь к той лёгкости, с которой Джорджи описывает свои так называемые «способности». — — Ты действительно ожидаешь, что я приму столь упрощённую гипотезу без дополнительных данных? Это противоречит элементарным принципам научного подхода.
— Ооо, и снова это сладкое, хрустящее «недоверие»! — Джорджи фыркает в ухе, голос его — игривый, как стоячей юморист на подмостках. — Ты — кладезь скепсиса. Симфония иррационального мозга! Ну прости, дорогой. Думал, откроются тайны вселенной с фейерверком? Проще простого, о, владелец фирмы «Дункан и Мёрч». Рад представиться — Джорджи. Иллюзионист–любитель, консультант по особо сложным зрительным вопросам, или как ты сейчас утверждаешь: «местный спец по визуальной путанице».Увы, не партнёр, всего лишь крайне скромный консультант с отменным чувством юмора… и жалким пристрастием к драме.