Головная боль блуждает от одного места к другому, с затылка к виску, потом к левому глазу, потом опять к затылку. Внутри все стреляет из крупнокалиберных орудий, как будто началась масштабная война. Только человек, которому принадлежит эта голова, почему–то не был об этом предупрежден. Джейк попросту не был готов к этому.
Он сидит за партой в аудитории частной школы Пайер–Хилл. Вокруг — звуки скрипящих карандашей, приглушённое покашливание, редкие шорохи переворачиваемых страниц. Экзаменационный зал кажется невероятно жарким, как будто кто–то специально выключил кондиционер, чтобы превратить эту аудиторию в котёл, где кипит их коллективный стресс.
Сегодня последний день экзаменов перед осенними каникулами. Время, которого ждут все. Обычно они начинаются в среду, 21 ноября, перед Днём благодарения, и для большинства школьников это долгожданный шанс расслабиться, съесть праздничный ужин с семьёй, забыть о тяготах учёбы хотя бы на несколько дней. Но для Джейка этот день кажется бесконечным.
Экзаменационный тест длится уже пять минут, а лист ещё не начал заполняться. Пятьдесят вопросов. Четыре варианта ответа на каждый. Попробуй все успеть!
Кажется, от волнения у него чуть не случается инфаркт. Он пытается прочесть первый вопрос, но ему не удаётся произнести и слова. Только набор звуков. Глаза таращатся в лист, не желая передавать увиденную информацию, мозг, в свою очередь, не желает её обрабатывать.
На корабле бунт!
На командном мостике внутри головы сгорает пульт управления мыслями, технические средства не работают, рубка пустует. Пропадает контроль над умственной деятельностью. Будет правдоподобно и реалистично, если погаснет последний экран, и одиноко сидящий мальчуган увидит чёрную полосу своей жизни — проваленный в тартарары экзаменационный тест.
Внутри пульсирует дрожь. Он пытается успокоиться, теребит себя пальцами по носу и раскладывает письменные принадлежности ровнее, чем они были — это его успокаивает и он снова собирается с мыслями, мечтая, чтобы его посетила хотя бы одна. Та приходит, оставляя за собой длинный шлейф страха: «Мальчик мой, прими к своему сведению один факт — ты ничего не помнишь и чистый лист тому подтверждение.»
Чистый лист становится для него утренним монстром, пострашнее всех чудовищ из фильмов ужасов, обхватывает шею невидимой петлей и сжимает, и смеётся, и сжимает, и смеётся над тобой: «Существующая ситуация приобретает столь высокую степень сложности, что это прямо фрактальная катастрофа(1), Джекки. Это как наблюдать динамику системы, которая переходит от хаоса первого уровня к хаосу второго уровня! Видимо, все, что ты когда–либо узнавал об этом предмете, исчезло из твоего когнитивного(2) репертуара. Ты забыл все, что когда–либо учил. Напрочь. Наглухо. Твой мозг сыграл в ящик! Твоя интеллектуальная деятельность резко снизилась до нуля! Ты даже не вспоминаешь базовые принципы этого предмета. В абсолютном забвении. Джекки, твоя академическая репутация находится на грани аннигиляции(3). Пора попрощаться со статусом отличника — отныне ты склеротик! Такова новая реальность.».
Как такое вообще может происходить? Почему именно с ним?
Происходит ли это потому, что утром он ударился головой о лестницу или это реакция организма на стресс?
Вопросов множество, барабан крутится, а правильный ответ пока не назван. Это как русская рулетка — ты не знаешь, когда выстрелит.
В аудитории по–мертвецки тихо, но он слышит мелкие царапания ручек по экзаменационным листам и его это раздражает, не даёт сосредоточится. Он снова поправляет письменные принадлежности, аккуратно лежащие на краю стола.
Дети сидят не двигаясь. Изредка слышны небольшие телодвижения и шуршания. Всё внимание сосредоточено на выполнении заданий. Все работают ровно и упорядочено, по крайней мере, так кажется на первый взгляд. Никто никого не слышит, время ускользает, кажется, оно остановилось.
Взорвись в эти секунды солнце — никто этого не заметит, никто не поднимет тревогу. Равнодушие. Ни одна душа не слышит «воя сирен» в его голове — все «замкнули скобки».
Если бы в этот момент мы находились в конце аудитории, то среди всех этих голов могли заметить одну, с прямой длинной и густой шевелюрой, каскадом спадающей на шею, принадлежащую Джейку Хэтчету.
«Так быть не должно! Эта ситуация не вписывается в общую концепцию. Что происходит? Где все мысли? Это нарушение симметрии реальности! Мне нужны мысли! Хотя бы одна. Хотя бы одна. Хотя бы одна! Я должен продолжать повторять эту фразу, иначе я превращусь в кролика, начну прыгать по всему городу и не сдам экзамен, — думает Джейк, — со мной происходит безумие. Нет! Ну нет! Ну не сегодня, пли–и–из!» — Он мотает головой, не соглашаясь с бедствием.