— О, сущий пустяк. Всего лишь надрезать палец и помазать кровью раму зеркала и… бац! Ты уже не просто изображение, ты — портал.
«Что? Снова кровь? — саркастически фыркает Джейк, явно раздосадованный предложением. — Совершите «суперкриповый» сакральный акт, и вы обретёте новые силы! Да, звучит это так, будто я оказался в дешёвом фильме про оккультные ужасы. Но, постойте… что если есть смысл в этих архетипических символах, описанных Юнгом? Следует ли согласиться на участие? С учетом обещанной помощи в достижении научной гениальности… хотя, неужели я не могу достичь этого самостоятельно? Или болезнь, прогрессирующая как невидимый паразит, осложнит путь? Нет, я пока не готов к такому сценарию. Что если Джорджи исчезнет? Что тогда с Роем и его бандой? Какая стратегия выживания останется у меня??»
Он делает шаг назад, но зеркало не отпускает. Оно пульсирует, как живой орган, словно сердце, вынутое из грудной клетки и помещённое в раму. Свет — глухой, вязкий, фиолетово–чёрный — сочится из него, будто зеркало истекает какой–то мерзкой эфирной слизью. И чем ближе он подходит, тем больше этот свет затягивает, искривляя пространство, искажая пропорции. Рама будто дышит, выдыхая забытые слова на языке, который никто уже не должен понимать. Но Джейк — он понимает.
Вопросы, что вертятся в его голове, которые Джейк гонит прочь из головы, подводят его к невидимому лабиринту, к тому самому, который он всегда боялся пересечь. Не того, что можно найти на карте или в книге — это лабиринт его собственного разума, где каждый поворот ведёт к его страхам. Он знает это место слишком хорошо. Больше, чем он боится Роя и его дружков, Джейк боится именно этого — шагнуть внутрь.
Он стоит перед зеркалом, как перед входом в ад, и вдруг ловит себя на мысли: а что, если это не просто игра ума? А что, если всё это — путь? Путь гения? Путь безумца?
Путь один и тот же.
Этот лабиринт — не из стен и коридоров. Он тянется через сознание, скручивая его в узлы, затягивая всё дальше и дальше. Там, в темноте, всегда скрывался монстр. Минотавр, склеенный из фрагментов его самых глубинных ужасов и вопросов, на которые он боится ответить. Джейк знает: этот монстр ждёт, чтобы схватить его, разорвать на куски, перекусить каждую косточку, выпить все его страхи, заставив пережить их заново. Минотавр сотканный из детских страхов и взрослой паники: страх быть разоблачённым, страх быть отвергнутым, страх признать свои слабости. Минотавр. Из чёрного дыма, из обрывков снов, из голосов, которых он не может забыть. С лицами Роя, матери, и самим собой в десяти вариациях — кричащим, плачущим, смеющимся. У него рога, сделанные из стрелочных указателей. Из них капает чёрная смола.
Резкий шёпот за его плечом разрывает внутреннюю тишину. Он оборачивается — никого. Но зеркало теперь пульсирует быстрее, сильнее. Оно дышит тяжело, как больной в лихорадке.
— Да, давай, шагни внутрь! Древний лабиринт уже соскучился! — голос Джорджи теперь напоминает ярмарочного зазывалу с лицом шута и интонацией гробовщика. — Твоя голова — как шикарная психиатрическая трёхкомнатная. Минотавр в спальне, демоны на кухне, а на чердаке висит здравый смысл. На верёвке. Потому что, конечно, там его и оставили.
Джейк хочет отступить. Но сзади уже ничего нет.
— Назад? — шипит Джорджи. — Нет, Джекки. Назад — это роскошь. Это опция для тех, кто не смотрел в лицо собственному изломанному Я. А ты — да. Добро пожаловать в разделённое сознание. Где реальность — это камень, и он сейчас треснет прямо у тебя под ногами.
Впереди зияет дверь — древняя, с резьбой, которая, кажется, изменяется под взглядом: символы шевелятся, словно живые. Джейк знает — это дверь его собственного разума, его Вселенная, его самая потаённая бездна. И даже Око, его третий глаз, не смеет сюда вторгнуться… или может?
Не успевает он схватиться за дверную ручку, как дверь распахивается с чудовищным, горьким скрипом, протяжным, как стон земляного склепа. Воздух вокруг становится густым, осязаемым, он погружается в вязкую жижу.
Лабиринт. Чёрный, тёмный, безумный. Он кружится вокруг него, живое существо, состоящее из тумана и теней, протягивая свои когтистые руки, чтобы захватить его, затянуть глубже в безумие.
— Это зеркало — портал в другой мир и я, не имею другой возможности явиться, как только через него. — голос Око наполняет пространство, эхом раздаваясь от стен лабиринта. — Мне нужна твоя ДНК. Всего капля крови. И мы будем вместе. Готов?
Сердце Джейка взрывается в груди — не от смерти страха, а от экстаза ужаса. Там, где была уверенность, теперь зияет дыра. Там, где был ум — теперь паника. Он чувствует, как нечто внутри него сжимается и рвётся, тянет в объятья этой древней двери, которая не должна была быть открыта.