Она ненадолго замолкает, чтобы придать своим словам драматический эффект, затем продолжает:
— Вы буквально слетаете с лестницы, как лавина. Взъерошенный, в штанах, с рубашкой, застёгнутой кое–как. Вы мчались с такой скоростью, что я, бедная ничего не подозревающая миссис Харпер, подумала, что это ураган. — Она делает паузу, чтобы добавить с улыбкой: — Ну, или что ураган пронёсся сквозь шкаф с одеждой.
Джейк поднимает бровь, но ничего не говорит, позволяя ей продолжить.
— Вы кричали: «Миссис Харпер, вызывайте такси! Я опаздываю на экзамен! Я опаздываю, пожалуйста, поторопитесь!». Потом вы резко развернулись и побежали обратно вверх по лестнице. И тут...
Она вздыхает, её взгляд устремляется куда–то в сторону, как будто она переживает этот момент снова.
— Что?
— На середине лестничного пролёта в ваших ногах запутался Лакки.
— Ах, мой бедный Лакки. Полагаю, его физическое и эмоциональное состояние также подверглось испытанию. Что с ним? Он в порядке?
Миссис Харпер тихо смеётся, как будто только сейчас осознаёт всю комичность ситуации.
— О, с Лакки всё в порядке. Только он устроил небольшое представление. Когда этот кот запутался в ваших ногах, я думала, что его переломает, но нет. Он вылетел из–под ваших ног, как пушечное ядро. Пролетел всю лестницу, сделал пару невероятных пируэтов в воздухе и приземлился на ковёр. Умудрился не только не пострадать, но ещё и устроить акробатическое шоу. Представляете?
Джейк прищуривается, словно пытается представить эту картину.
— Признаюсь, моя способность к креативным сценариям сопоставима с попыткой извлечь логарифмическую формулу из первобытной наскальной живописи. Потенциально возможно, но крайне маловероятно.
Миссис Харпер, вытирая руки о идеально сложенное полотенце, чуть наклоняет голову, её глаза сверкают добродушной иронией.
— Ну, если угодно, представьте себе, что Лакки — это автомобильные шины. И весь его тормозной путь был бы виден всем и каждому. А мне, естественно, пришлось бы возиться с тряпкой, оттирая пол до блеска, как на выставке. Если бы не момент неожиданности, я думаю, Лакки мог бы почувствовать себя птицей. Парящей в свободном полёте. Может, он даже успел бы позавидовать вашему попугаю Бэнтли.
Её голос мягкий, но в нём сквозит едва заметное развлечение, как будто она наслаждается этой импровизированной драмой больше, чем должна.
Джейк начинает смеяться, роняя крошки бутерброда на тарелку. Он прикрывает рот, чтобы не подавиться.
— Значит, вы утверждаете, что Бэнтли зафиксировал факт падения Лакки? Великолепно. Теперь у нас есть наблюдатель. Если это действительно так, то его наблюдения могут оказаться весьма ценными, хотя и следует уточнить, насколько он был способен объективно оценить ситуацию.
Миссис Харпер изящным движением берёт чайник и начинает наливать чай, как будто этот разговор — всего лишь лёгкая пауза в её идеальном распорядке дня.
— О, он видел. И не только видел. Он орал на своей жерди так, что, думаю, вас мог бы услышать даже на улице. Кричал своё коронное: «Лакки, Лакки — хвост как у собаки! Чик–чик. Лакки, Лакки, чик–чик».
И тут, словно подтверждая её слова, из гостиной раздаётся пронзительный голос попугая:
— Лакки, Лакки — хвост как у собаки! Собачий хвост. Хвост. Чик–чик.
Смех Джейка становится громче. Он кидает взгляд на дверь, будто ожидает, что сейчас туда заглянет Лакки с виноватым видом.
— Очевидно, что Бэнтли переживает острый дефицит социальных контактов. Его изоляция в клетке, вероятно, негативно сказывается на его когнитивных и эмоциональных процессах. Что касается Лакки, похоже, он сознательно избегает взаимодействий. Это подводит меня к ключевому вопросу: где именно находится Лакки? — Джейк осматривается вокруг. — Лакушка? Ты здесь?
Миссис Харпер аккуратно ставит чашку перед ним.
— Утром он был на своём месте, но потом исчез.
Джейк кивает, обдумывая услышанное.
— Что ж, исходя из текущих обстоятельств, я вынужден задействовать свои ресурсы для получения ответов. — Он продолжает методично есть суп. — Но, говоря о ресурсе воспоминаний: могли бы вы прояснить, что, по вашему мнению, произошло со мной?
Миссис Харпер слегка вздыхает, но её лицо остаётся непроницаемым, выточенным из гладкого мрамора. В её манере держаться есть что–то почти пугающе спокойное, как у хирурга, чётко знающего, что делать в момент хаоса.
— О, с вами было ещё драматичнее, чем с Лакки. Представьте себе: вы, сорвались с лестницы. Внизу визжит кот. Мир исчезает из–под ног, и всё это заканчивается... весьма примечательным кульбитом.