Он сидит неподвижно, погружённый в вязкое болото своего сознания, где мысли пульсируют, как неистовый барабан. Один, два, три. Снова. Один, два, три. Счёт — его единственная связь с реальностью, которая медленно тает, словно восковая свеча под жарким пламенем. Полчаса проходят, как мгновение. Или как вечность.
Всё вдруг кажется не на месте: рояль, который больше похож на алтарь; тишина попугая, как молчание перед бурей; экран, на котором рыбы начинают двигаться хаотично, как будто что–то их преследует.
Лакки все ближе приближается к телевизору, рыбы, стремительно мчащиеся по экрану, магнетически притягивают его взгляд.
Джейк вскакивает. Внутри всё обрывается. Он бросается к коту и хватает его за пушистое тело. Лакки извивается, упирается лапами, когти царапают руки Джейка, но тот держит крепко, даже когда боль простреливает запястья.
— Лакки, это я! Что с тобой? — его голос дрожит, почти срывается, но он продолжает. Кот вдруг обмякает и сворачивается на его коленях в плотный клубок, с ушами, прижатыми к голове. Мохнатое тело дышит часто, как у загнанного зверя. Джейк чувствует, как дрожь кота передаётся ему. Она проникает глубже, в самую сердцевину его беспокойного разума.
— Чу–чу! — раздаётся тонкий, пронизывающий свист в голове. — Моя станция! Остановите, я выхожу!
Лакки резко дёргается, визжит, как никогда раньше. Когти впиваются в руку, и Джейк почти вскрикивает от боли, но не успевает. Кот вырывается, падает на пол. Озлоблено и испуганно шипит, явно что–то чувствует, готов бросится на невидимого врага. Шерсть стоит дыбом, глаза — две полыхающие медные монеты, когти обнажены, он готов атаковать врага, которого никто не видит.
— Фу–фу! Это ещё что такое?! — голос в голове звучит с отвращением, сухой и саркастический. — Убери эту взбешённую волосатую тряпку от меня! Великий разум не намерен терпеть таких... эксцессов! Прикажи ему умолкнуть!
Джейк громко хлопает в ладоши, пытаясь спугнуть кота. К счастью, Лакки сам рад исчезнуть. Но Джейк чувствует, что кот всё ещё где–то рядом, наблюдает за ним из угла.
«П–п–подожди... р–раз, д–два, три...ТАК ЭТО ПРАВ–Д–ДА! Мне не показалось! Это происходит со мной?»
— Джейк, Джейк, Джейк. — раздаётся мягкий, почти утешающий голос в его сознании. —Ты разочаровываешь меня. Прекрати бредовую считалку. Но…Ave Мне, величайшему из великолепнейших, что я так быстро со всем смиряюсь.
Голос звучит одновременно насмешливо и язвительно, как будто издевается над ним, но сдерживает некую странную теплоту.
— Кстати, — продолжает Око, — я рассчитывал поселиться в чём–то более... достойном. Модерн, арт–деко, панорамные окна. А это... — голос тянет с отвращением. — Увы. Кино окончилось, а в Диснейленд мы не едем. Это три звезды. Захудалый отель для москитов. Хотя... если они здесь такие же ничтожные, как и ты, сойдёт.
Джейк обхватывает голову руками, стиснув зубы, чтобы не закричать. Тишина комнаты давит, экран телевизора продолжает мигать, а в клетке попугай снова издаёт короткий, нервный писк.
— И всё–таки, я не растерялся и нашёл выход: как главный гость этого заведения я выбираю крыло с наиболее комфортными номерами. Если мне придётся мириться с москитами, которые там проживают, то в этом крыле они мельче. И скорее всего — тощи как шнурки, подслеповаты и глухи на ухо.
— Снова ты! — шепчет Джейк, чувствуя, как раздражение смешивается с парализующим страхом. — Ты... снова! Я не сплю, но с ума схожу точно. Определённо! Немедленно необходимо связаться с мистером Макалистером. Он должен... должен провести обследование! — Его руки трясутся, когда он лихорадочно ищет телефон. — У меня шизофрения!
— Положи трубку, мальчик! — голос становится жестче. — Единственно, что сейчас точно: не в диагнозе, а в твоём мышлении.
— Какая ошибка?! — Джейк почти кричит, снова считает, бессознательно заламывая костяшки пальцев: раз, два, три, четыре...
«Это Существо ещё и иронизирует, и даёт мне советы! Нет, мои собственные ошибки я вполне способен обнаружить и устранить самостоятельно!»