— Очевидно, не все, — голос хмыкает. Он звучит так близко, что Джейк судорожно оборачивается, но, конечно, в комнате никого нет. Только он, телевизор и его собственный безумный разум. — В одном могу тебя уверить — это точно я, ты не спишь, что тоже очень точно! Если у тебя раздвоение личности или что–то подобное, тогда объясни, — насмешливо добавляет голос, — как ты смог видеть через затылок? Это вообще в рамках твоей реальности? Объясни это мне и объясни это твоему шарлатану–доктору, мистер умник!
— Благодарю за потрясающий вклад в укреплении моей уверенности! — язвит Джейк. Ему противно осознавать факт присутствия этой штуки, пугающей и раздражительной одновременно. Лицо заливает холодный пот, а мышцы напряжены до предела.
— Не веди себя как взбалмошная графиня! — упрекает голос серьезным учительским тоном, от которого Джейк съёживается. — Привыкай! Скоро ты свыкнешься, и мысли придут в порядок. Ты не можешь просто так отмахнуться от меня. Я здесь и буду помогать тебе. Мы будем работать вместе. Это неизбежно. А пока я возьму на себя инициативу поинтересоваться о твоём экзамене. Выполнил ли я свой долг? Да?
— Да, — неохотно признает Джейк.
— Вот и хорошо. — Джейк замечает, как Око осматривается по сторонам, присвистывая. — Оу, что я вижу — это твои апартаменты?
— Нет, Нет, это, безусловно, гостиная. Назначение помещения очевидно: наличие дивана, журнального столика и телевизора формируют архетипичное пространство для отдыха.
— Я предпочту иное название, например, «Храм бытовой лености», надеюсь, ты не будешь возражать. А где твои аппартаменты?
— Вверх по лестнице. Хотя, если тебе требуется точность, это верхний этаж жилого строения, находящийся на высоте приблизительно 3,2 метра над уровнем земли. Звучит величественно, правда?
— Хорошо, покажешь позже. А пока сделай мне одолжение — перестань смотреть в телевизор и поверни голову. Я хочу осмотреться.
Джейк остаётся неподвижным. Холод пробегает по его спине. Вокруг будто опускается невидимый купол, отрезающий его от остального мира.
— Мой дорогой мальчик, так не пойдёт. Ты должен быть сговорчивее.
— Я категорически не признаю существования какой–либо задолженности с моей стороны, — огрызается Джейк. — Твое присутствие уже вынудило меня удалить кота из помещения, что, кстати, является моральной дилеммой. К тому же, я до сих пор не могу классифицировать тебя как явление или феномен. Объяснись, что ты такое!
— Мы обязательно познакомимся, — обещает голос.
— Честно говоря, перспектива дальнейшего знакомства с тобой вызывает нечто, близкое к когнитивному диссонансу. Нет, спасибо, я бы предпочел минимальное взаимодействие.
— Но тебе придётся. Я спас твою шкуру на экзамене, спас твою жалкую репутацию, а ты даже повернуть голову не можешь?
— Окей. — пробормотал Джейк, делая вид, что растягивается и разогревается, вращая головой и плечами.
— Не так! Ты же не карусель!
— Ты вообще слышишь себя?! — огрызается Джейк, голос сдавлен, будто его сжимает стальная петля. Сердце стучит где–то в горле, тяжелыми, мучительными ударами. — Всё, что мне нужно, это немного акустического спокойствия. Всего–то. Но нет, вместо этого я получаю аудиовизуальный хаос вкупе с твоей непрекращающейся болтовнёй. Моя просьба проста: замолчи. Исчезни. Аннигилируйся, если угодно.
— Замолчал? Исчез? Нет, мой дорогой. Я здесь, чтобы остаться. Тебе лучше смириться. Знаешь, адаптация — это ключ к выживанию.
Джейк зажмуривается, как будто этот жест может выключить звук, но внутри головы голос всё ещё там, настойчивый, пульсирующий, как мигрень, от которой не избавиться. Он резко открывает глаза, и всё в комнате кажется неправильным. Телевизор мигает в углу, как маяк из чужого мира. Рыбы на экране хаотично мечутся, сталкиваются, будто за ними гонится что–то огромное и невидимое. Попугай в клетке издаёт долгий, тревожный писк, словно вторя страху Джейка.
— Ты... ты что, наслаждаешься этим? — шипит Джейк, хватая себя за голову. — Твоя явная приверженность провокационному поведению вводит в когнитивный диссонанс. Наслаждаться чьими–то страданиями — это, знаешь ли, довольно низкий уровень эмоциональной зрелости.
— Наслаждаюсь? Конечно, наслаждаюсь. Это... увлекательно. Ты — увлекателен, Джейк. А теперь давай: поверни голову.
Джейк замирает. Он словно приклеен к месту. Всё внутри протестует, каждое нервное окончание кричит: «Не двигайся!». Но есть и другое — маленький, злорадный голосок глубоко внутри, который шепчет, что сопротивление бесполезно.
— Ты сам этого хочешь, Джейк, — продолжает голос, мягкий, почти гипнотический. — Просто доверься. Всего один поворот. Или ты боишься? Боишься, что я увижу то, что ты скрываешь даже от самого себя?