Но, увы, тишины не будет.
Вместо неё в голове вновь гремит радио «Джорджи FM», частота — нестабильная, вещание — круглосуточное, ведущий — безумец. Настойтесь на мои волны»:
— Где бы мы были, если бы не это утро? — вещает Око тоном старого радиоведущего. — Да, да, сейчас мы в Нью–Йорке, этом бесконечном городе, который никогда не засыпает, городе одиночества и веселья, месте, где контрасты становятся банальностью. Да, да, это Нью–Йорк, детка! И специально для вас, мои любимые радиослушатели, — Око выдерживает драматическую паузу, — мы запустим прекрасную композицию, прилетевшую к нам из 1977 года. Думаю, вы догадались о какой песне я веду речь.
Голос Ока замирает на секунду.
— Это Фрэнк Синатра и его бессмертный «New York, New York»!
И в тот же миг, без предупреждения, музыка разливается у Джейка в голове — плавно, будто невидимый звукорежиссёр крутанул ручку на микшере, выравнивая звук.
«Пам—пам—па—ра—рам, Пам—пам—па—ра—рам…
Сообщайте об этом всем,
Я уезжаю сегодня.
Я хочу стать частью него,
Нью–Йорка, Нью–Йорка…»
— А теперь, пока музыка вас окрыляет, расскажите мне: какой этот город для вас? «Присылайте свои сообщения на номер …» — Око немного призадумывается и шёпотом спрашивает:
— Псс, псс…Джейк, какой у тебя номер? — шепчет Око, продолжая играть в радиоведущего.
И Джейк, сам не понимая зачем, тоже отвечает шёпотом:
— Секретная информация. Конфиденциальные данные.
— Ах, ну раз так... — Око театрально вздыхает. — Ладно, дорогие слушатели! Присылайте ваши сообщения на… ммм… ну, допустим, наш номер неважен, просто наслаждайтесь!
«Гипотетически, если бы Джорджи был человеком, моя мать, вероятно, сочла бы его музыкальные предпочтения достойными. Как минимум, они находились бы в диапазоне приемлемого эстетического восприятия.» — думает Джейк.
«Хочу проснуться в городе,
Который не спит
И узнать, что я король горы,
Ее вершина…»
Песня, кажется, знакома, но для Джейка она раскрывается иначе, сверкающая яркими красками. Он расслабляется, ощущает радость и эйфорию, словно открывает для себя нечто новое в своей жизни. Возможно, это даже небольшая доза счастья.
С музыкой у Джейка весьма скверные отношения. Он не интересуется ею, не слушает, не проявляет к ней никакого интереса. Бесцветен и абсолютно немузыкален, и ему хочется оставаться таким, лишь бы избежать встречи с фантастически глупыми песнями. Для него музыка — внешнее раздражение, мощное средство воздействия на человеческий мозг, и он честно не понимает, что можно найти в этом искусстве.
Возможно, в каком–то секретном уголке человеческого разума у него сломан механизм, блокирующий вибрации отобранных и организованных в систему звуков, известных как музыка. Они царапают, дразнят и ласкают внутренние стены, вызывая самые разные чувства — от грусти и радости до меланхолии и раздражения. Музыка — средство способное вызвать слезу, даже у самого непробиваемого «homo sapiens», цепляя куски самых различных уголков мыслей. До сих пор музыка никак не влияла на мальчика.
Он шагает молча по унылому серому тротуару, углубленный в рассмотрение мелких трещин между плитками, отсчитывая в уме количество шагов: «Три. Три. Три...» Правило «D8» — Поддерживать идеальное равновесие в количестве шагов, сделанных правой и левой ногой за день.
Этого не объяснить, и он не стремится — эти минуты слишком драгоценны. Мысли растворяются, губы неподвижны. Мальчик, невидимо и бесшумно, становится частью окружающего мира, не отдавая себе отчёта, что сам попался на крючок. Небольшие глотки горячего кофе проходят по горлу, приковывая к бренной земле, не позволяя поглотить себя полностью. Они напоминают, что он все ещё здесь, стоит на тротуаре, присутствует в реальном мире. Но даже кофе не помогает. Мальчик движется вперёд, оставляя внимание плестись, где–то позади. Поворот за поворотом, ноги сами ведут его, в то время как Джейк ведом и слепо выполняет механическое действие.
«… Тебе решать тебе, Нью—Йорк,
Нью—Йорк,
Нью—Йорк…»
— Композиция действительно не вызывает когнитивного отторжения. Благодарю за аудиальный опыт. Хотя я не являюсь приверженцем данной формы искусства, текстовая составляющая обладает определённой смысловой ценностью.
— De nada! — протягивает Око с ленивым удовлетворением. — Не за что!